– Ну, что тут у тебя за вещь? – недовольно спросил он у вышедшего навстречу прораба.
Тот молча подвел его к котловану и показал труп.
Вовчик несколько минут молча смотрел на покойницу. Потом еще несколько минут громко и изобретательно матерился. Наконец, выплеснув таким распространенным способом переполнявшие его эмоции, он повернулся к прорабу и спросил:
– И где, так твою и разэтак, ты ее откопал?
– Здэсь откопал, – честно признался прораб. – В котлован откопал. Не я откопал – рабочие откопал.
– Ты никому про это не говорил? – осведомился Вовчик.
– Никому! – Прораб приложил руку к сердцу в знак своей искренности. – Ни один живая душа!
– Ну так закопай, на фиг, туда, где она раньше лежала! И вообще зарой этот фундамент! Новый рыть будем, на другом месте!
И в этот самый момент к котловану подкатили две забрызганные грязью машины, и из них высыпали несколько человек в штатском и в полицейской форме.
– Всем оставаться на местах! – выкрикнул старший группы и спрыгнул в котлован. – Где тут у вас труп?
– Значит, говоришь, ни один живая душа? – прошипел Вовчик, вызверившись на прораба.
– Ни один, клянусь! – ответил тот, приложив руку к сердцу и сделав круглые глаза. – Не знаю, как они узнал…
– Отставить разговоры! – рявкнул старший группы. – А ну, колитесь, кто эту бабу убил?
Вовчик и прораб замерли, обмениваясь выразительными взглядами. От взгляда Вовчика, казалось, можно было прикуривать.
– Лучше сразу признавайтесь, все равно я из вас всю правду выбью! – кричал полицейский.
В это время в котлован спустился невысокий мужчина лет пятидесяти с усталым лицом.
– Ну, что тут у вас? – спросил он старшего группы.
– Труп, Степаныч! – сообщил ему старший, который, возможно, вовсе не был старшим. – Вот колю этих гавриков по свежим следам… сам знаешь, железо надо ковать, не отходя от кассы…
– По свежим следам, говоришь? – переспросил, склонившись над трупом, капитан Поползнев (а это был, разумеется, он). – Какие же они свежие? Они, Метелкин, уже так воняют, что хоть нос затыкай!
– Ну, Степаныч, чего ты к словам придираешься? – обиделся Метелкин. – Это так просто говорится, что по свежим… но все равно эти люди нерусские явно тут при делах!
– Просто говорится, – повторил за ним Поползнев, продолжая осмотр трупа, – а ведь по всему выходит, что эти нерусские люди тут ни при чем. Не иначе, это нашего маньяка работа!
– Почему ты так думаешь, Степаныч? – спросил Метелкин, невольно понизив голос.
– Почерк! – авторитетно ответил Виктор Степанович и повернулся к высокому мужчине лет сорока с кожаным чемоданчиком: – Скажи, Леонид Иваныч, когда ее примерно убили?
Старший эксперт Леонид Иванович Мухоморов посмотрел на труп и недовольно протянул:
– Ну, ты же знаешь, Виктор Степанович, состояние трупа зависит от многих факторов – от температуры, от состава почвы, от микрофлоры и еще от многого другого, так что точный ответ я тебе смогу дать только после вскрытия!
– Ты меня, Мухоморов, своими факторами не пугай! – обиделся капитан. – Я пуганый, в милиции много лет отработал! Я же тебя прошу хоть приблизительно сказать, плюс-минус трамвайная остановка!
– Ну, если плюс-минус остановка, то она убита примерно от трех до пяти месяцев назад.
– Ага, значит, примерно в мае – июне… – посчитал капитан Поползнев и глубоко задумался. Потом он попросил у эксперта Мухоморова пару резиновых перчаток, надел их, наклонился над трупом и что-то осторожно потянул.
– И как ты можешь к ней прикасаться! – проговорил брезгливый Метелкин. – Оставь ты это экспертам, они привычные!
Виктор Степанович выразительно молчал, тогда Метелкин подошел поближе:
– Ну, что там у тебя?
На ладони капитана Поползнева лежал небольшой золотой медальон.
На круглой золотой пластинке изящным курсивом были выгравированы две буквы – «И» и «Э».
– Ну вот, – удовлетворенно проговорил Метелкин. – Повезло, можно сказать, почти что паспорт нашел! Теперь личность убитой установить ничего не стоит, осталось просмотреть список пропавших женщин и найти среди них подходящие инициалы.
– Знаешь, как моя бабушка в таких случаях говорила? – произнес Поползнев, внимательно разглядывая кулон.
– Откуда же мне знать? – фыркнул Метелкин. – Я, Степаныч, вообще первый раз слышу, что у тебя была бабушка!
– Вот интересно, у кого же не было бабушек? Мы, Метелкин, не цыплята инкубаторские. У каждого родители были, а значит, и бабушки…
– Ну ты и зануда, Степаныч! Понял я, понял! Ну и что же говорила в таких случаях твоя бабушка?
– А моя бабушка говорила: «Не говори «гоп», покуда не перескочишь!» Вот когда найдем пропавшую женщину с такими инициалами, тогда и будем говорить…
– Да ладно тебе! – отмахнулся Метелкин. – Найдем, никуда она не денется! Главное, что инициалы редкие, буква «Э» мало у кого встречается…
