Вид разорённых поселений давно не вызывает в нём никаких эмоций, разве что приятное предвкушение чем-нибудь поживиться в опустевших жилищах. Не страшит его и вид убитых жителей. Он сам способен напугать любого, если снимет со своего лица маску, скрывающую нечто большее, чем просто уродство.Его всегда сопровождает своенравная спутница – единственное существо, к мнению которого он может прислушаться. Под её натиском ему приходится забрать из тёмного леса голодную девочку, которая чудом избежала незавидной участи своих односельчан.Для ребёнка эта встреча могла бы стать счастливым случаем, но сама она вряд ли согласилась бы с этим утверждением. Будучи обузой для своего спасителя, девочка намерена доказать, что достойна его… любви?
Молодой мужчина двигался по улицам поселения, которое ещё вчера было полно жизни. День назад здешние хозяйки топили печи и готовили еду, дети, визжа, играли на улице, громогласные торговки предлагали свой товар. Сегодня улицы были пусты, двери лачуг распахнуты, а на базарной площади царил хаос. Мужчине такая картина была привычна. Эта деревня не смогла выплатить дань, тяжкое бремя которой наложило на них сильное племя, державшее в страхе всю округу.
Неудивительно, что жители не смогли собрать требуемого хозяевами, поселение было бедное. Прошлый год выдался неурожайным, из-за нехватки сена и зерна многие забили скот и к этому времени еле сводили концы с концами, доедая последние остатки. Весна только вступила в свои права, нищие земледельцы радовались всходам озимых посевов и верили в светлое будущее, которому не суждено было сбыться.
Мужчина соскочил со своей медведицы, начал обходить дома в поисках еды и выпивки. В одной из лачуг нашёл большую сумку, начал скидывать туда скудные запасы продовольствия. Он заходил в пустые курятники, где не было ни одной птицы, искал яйца, не нашёл ни одного. Он обошёл почти всю деревню, но сумка почти не наполнилась.
– Джута! – окликнул он медведицу, которая прилегла отдохнуть в ожидании пока хозяин закончит мародёрствовать.
Животное тут же встало, подошло к нему и присело на передние лапы, давая на себя запрыгнуть. Он ласково потрепал медведицу за ухо, сел ей на спину, она спокойным шагом двинулась вперёд.
Одет он был в старую куртку, кожаный нагрудник, потертые штаны и дырявые сапоги. Половину лица закрывала плотная кожаная маска, на голову был накинут капюшон широкого грязного плаща. Медведица равнодушно шла мимо горы трупов, которые совсем недавно были живыми людьми. Нападавшие не бросали убитых на улицах, они складывали их в кучи неподалёку от разоренных деревень и сжигали. Этих, видимо, решили спалить на обратном пути.
– Стой, детка! – мужчина похлопал медведицу по холке. – Сапоги у меня совсем дырявые, а мертвецам обувка без надобности.
Спрыгнув с животного, он подошёл к усопшим и стал придирчиво разглядывать ноги трупов в поисках подходящей обуви. Нашёл, как ему показалось, нечто стоящее, стал раскидывать окоченевшие тела, подбираясь к приглянувшимся ему сапогам. Потянул за обувь, но сапог не желал соскальзывать с ноги покойника.
– Помоги мне, бестолковая лентяйка! – позвал медведицу.
Та подошла и, аккуратно взявшись зубами, потянула сапог за пятку. Покойник со своим сапогом расставаться не хотел и потянулся следом. Не испытывая неприятных ощущений, мужчина взял труп под мышки, потащил на себя, медведица пыталась зубами снять обувь для хозяина, упираясь передними лапами в землю. Наконец, сапог соскочил с ноги, сила сопротивления ослабла, мёртвый мужик упал, сбив мародёра с ног. Медведица подала хозяину обувь. Он, беззлобно откинув покойника, снял свои подмётки, надел сапог, который по виду был не намного лучше того, который он стянул с себя.
– Как раз! Давай второй!
С помощью медведицы снял второй сапог, а на покойного сикось-накось напялил свои – не своровал, а поменялся! Вернул мужика в кучу соплеменников, снова сел на спину медведицы, и они продолжили путь. Миновав деревню, прошли узкой тропе мимо начинающего зеленеть луга, затем свернули в лес.
Когда опустились вечерние сумерки, путник развёл в лесу огонь, набрал в ручье воду и начал устраиваться на ночлег, намереваясь приготовить нехитрый ужин из тех припасов, которые нашёл в опустевшей деревне. Медведица ушла в лес, он не волновался за неё, Джута никогда не отходила далеко. Мужчина снял свою маску, часть лица под ней была обезображена. Жуткий ожог лишил его одной брови, ресниц и части верхнего века. Рот кривился сросшимися в углу губами, вместо крыла носа красовалась безобразная дырка. Ушная раковина тоже отсутствовала. Волос на обожженной части головы почти не было, а те, что остались, выглядели как торчащий в разные стороны пушок. Другая же половина лица, не тронутая огнём, намекала на то, что когда-то он был очень красив.
Пока готовилась еда, мужчина достал бурдюк с хмельным пойлом, открыл крышку, с наслаждением вдохнул аромат спиртного, сделал большой глоток и посмаковал напиток, держа его во рту какое-то время, затем проглотил и снова отпил. Помешал деревянной ложкой содержимое котелка, попробовал, оценивая свой поварской талант, остался доволен.
Из-за кустов показалась медведица. Перед ней в сумраке виднелась маленькая фигурка, похожая на ребёнка, и животное подгоняло эту фигурку носом, понуждая двигаться на свет костра и запах еды.
Медведица была для мужчины самым дорогим существом на свете.
Его отец был воином, совсем не выдающимся, рядовым. Жизнь свою в сражениях он сохранил скорее благодаря счастливым случайностям, нежели мастерству. Родитель был человеком вспыльчивым, не слишком умным, и никогда не гнушался потчевать домашних и соседей выдуманными рассказами о своих ратных подвигах.
