– Я даю вам последний шанс участвовать в контракте, – говорил Грабловски, повернувшись спиной к Кьелю и Лео. – Да, детектив, я понимаю, что это история вашей жизни, но она в любом случае станет всеобщим достоянием, с моей помощью или без нее, а так вы до известной степени сможете что-то контролировать…
Кьель отлично расслышал голос в трубке, оравший на психиатра в смысле отправляться подальше.
– Паллорино? – тихо спросил он у Лео.
Тот якобы равнодушно пожал плечами, но его выдал блеск в глазах.
– Я кое-что слышал, когда утром заезжал в управление, – сказал Кьель. – Говорят, ее уволили.
Лео фыркнул:
– Давно, блин, пора! Теперь у Грабловски развязаны руки – можно не волноваться о контракте с полицией, раз он не подставляет копа. Она теперь бывший коп, которого с треском вышибли с…
– Твоих ручонок дело?
– Хорошо бы.
– Тогда за что ее?
– Без понятия.
Кьель не сводил с Лео взгляда:
– А по-моему, все ты знаешь.
– Не, серьезно, я не в курсах.
Грабловски отрывисто сказал в телефон:
– Прекрасно. У вас есть время до полуночи, чтобы передумать. Официальный заказ на книгу поступил в пятницу, вчера я встречался с моим агентом, в понедельник контракт будет подписан, с вами или без вас. Плюс у меня предложение от «Дейлайн ТВ» – они готовят документальный сериал о нераскрытых делах и хотят подкаста с регулярными выпусками и интервью по мере продвижения расследования. Завтра мой агент сообщит СМИ о контракте на книгу, сюжет появится в новостях…
– Раструбите мою историю – я вам трубило в узел завяжу, – не задумываясь отбрила Паллорино.
Обладавший острым слухом, Кьель невольно улыбнулся. Храбрости у нее не отнять.
Грабловски закончил звонок и повернулся к столу, разгоряченный и вспотевший. Сняв круглые очки, он протер их салфеткой и водрузил обратно на огромный нос.
Официантка принесла кофе Кьеля.
– Ой, собачка, – заворковала она, потянувшись погладить Джека-О, который высунул голову из детского рюкзачка. Однако в барбосе проснулся «недалекий предок» джек-рассел – пес оскалился и зарычал. Девушка отдернула руку.
Кьель обескураженно пожал плечами, пряча, однако, лукавую улыбку:
– Старость не радость, что тут скажешь.
– Но как он вас любит!
– Ага, – Хольгерсен искренне улыбнулся официантке, и та улыбнулась в ответ. В глазах будто загорелись красивые огоньки, а щеки прелестно порозовели.
– Сейчас принесу ваш заказ.
– Видали? – похвастался Кьель, глядя ей вслед.
– Еще бы, на собак девки всегда ведутся… – хмыкнул Лео.
Хольгерсен взял сахарницу, высыпал чуть не половину в свой дымящийся кофе и долго размешивал ложкой.
– Стоп, ты же у нас блюдешь целибат! Как у тебя с этим-то?
Кьель, проигнорировав вопрос, обратился к Грабловски:
– Значит, вы от книжки не только деньги получите, но и удовольствие?
И отхлебнул кофе.
– Вы не ошиблись.
Кьель замер с кружкой на весу:
– Все переживаете о контракте на Спенсера Аддамса?
Грабловски убрал мобильный в нагрудный карман.
– Между прочим, этот контракт даже выгоднее. Я настоятельно советовал ей вступить в сделку.
– Это же реально ее, блин, история!
– Которая в любом случае вот-вот появится в новостях. А я предлагаю Паллорино определенное влияние, некоторый контроль над содержанием…
– И ей придется откровенничать с вами. Как книга от этого заблестит, как заиграет…
Грабловски впился в Хольгерсена взглядом:
– Чего вы добиваетесь, детектив?
– Хорошей компании за бранчем, – Кьель расплылся в широчайшей улыбке.
Принесли еду – один завтрак с собой, другой на большой тарелке с горкой овсяных бисквитов, которые Кьель от души полил псевдокленовым нектаром.
– Только что с кленов в Квебеке капал, – похвалил он, ставя бутылочку на стол. Взяв нож и вилку, Хольгерсен заметил надпись черным маркером на картонке с завтраком навынос: «Мастер Джек». – Джек-О, ты глянь! – восхитился он, указывая ножом на надпись. – «Мастер Джек»! Мне нравится.
Пес даже не высунул морды из рюкзачка. Кьель с аппетитом принялся за еду.
– Ты это для собаки купил? – переспросил Лео.
– Ага.
– Собакам нужен собачий корм, – буркнул старый детектив.
– Это ты верно сказал, Лео, – отозвался Кьель и кивнул на Грабловски, жуя: – А где Паллорино-то сама?
Тот пожал плечами:
– В машине, где-то едет.
– А что у нее произошло на работе и с Веддером?
Грабловски взял свою чашку:
– Пока не знаю.
– Эх, и крутая же сенсация будет, когда завтра с утра по ящику объявят! – сказал Хольгерсен с полным ртом.
– Совершенно верно.
Кьель, жуя, разглядывал Грабловски. Отправляя в рот новую порцию яичницы с колбасой, залитой кленовым сиропом, он подумал, что Паллорино придется нелегко. Полиция Виктории уже не заступится за нее, когда все это дерьмо попадет в вентилятор.
Взяв кружку, он запил проглоченное большим глотком горячего кофе – компания за столом оставила у него во рту отвратительный вкус. Когда он принялся за бисквиты, зазвонил мобильный. Кьель отложил вилку, вытер рот салфеткой и отозвался:
– Хольгерсен.
И замер, услышав новость и невольно покосившись на следившего за ним Лео.
– Понял, еду, – сказал он и нажал отбой.
– Что там еще?
