Колыбельная для ночницы полностью

— Вот мы и дома! — невидимка притянула к себе Зосю и звонко расцеловала в обе щеки. — Спасибо, девчоночка! Спасибо, что сняла ключик поганый! Вот мои-то обрадуются! Ты не гляди, что здесь всё так убогонько, хатка у меня надёжная, крепкая!

Смущённая неожиданным проявлением чувств, Зося огляделась. По эту сторону дерева поднимался густой лес. А перед ним из молодой поросли и травы едва виднелась крыша строеньица — сплошь покрытая мхом, с трубой-грибом да дверкой на боку.

Наверное, хатка почуяла хозяйку — возбуждённо заквохтала по куриному, завозилась как живая и со скрипом откинула дверку, приглашая войти.

— Идём мы, идём. Ну, вот и свиделися. — голос невидимки дрогнул. — Я уж не чаяла.

Изнутри хатки вздохнуло со всхлипом, исторгая облачко пыли и клочки паутины, затопотали шаги, а потом показалась лохматая да чумазая тётка. Бросившись на землю, обхватила длинными тощими руками воздух и затряслась в беззвучном плаче.

— Хватит тебе мокрень разводить, сопуша. Хватит обниматься. Вставай. Познакомься вот лучше с девчоночкой. То спасительница моя.

Перепачканное золой лицо повернулось к Зосе, и девушка вздрогнула, увидев белые круглые глаза без век и небрежно зашитый нитками рот.

Ухватив Зосю за рубашку, сопуша припала к ней лбом и застыла, выражая таким странным образом благодарность.

— Это сопуха. Первая моя помощница. — представила тётку невидимка. — Есть и другие. С ними позже познакомишься. Проходи, гостинька в хату. Не дело на порожке торчать.

При этих словах сопуха подхватилась с земли, закивала, жестами приглашая Зосю последовать в открытый лаз.

Спустившись по короткой лесенке, Зося очутилась в небольшом уютном помещении. Несмотря на пыль и гроздья паутины по углам, комнатёнка показалась ей вполне симпатичной. Печка в углу, лавка, грубый стол на одной широкой лапе-ноге, щелястые доски пола, тщательно законопаченные мхом. Мутное оконце не пропускало света, но на подоконнике теплилось несколько свечей. И пахло при этом удивительно приятно — нагретой под солнцем хвоей и травами.

— Садись, девчоночка. Счас самовар справим… В клети мучица оставалася. Блинов что ли наладить?

Растрёпанная сопуша, прикрыв дверцу лаза, комом скатилась с лестницы. Закрутившись возле невидимой хозяйки, замычала жалобно, размахивая руками.

— Карузлик муку унёс? На свечи выменял? Забыл, чем мне обязан?? — голос бабки оттолкнулся от потолка и прокатился по комнатке раскатистым эхом. Сверху посыпались труха и пыль, а Зося на секунду оглохла.

— Беспамятливый какой! Ничого! Уж я постараюся, мозги ему вправлю! — бабка негодующе притопнула по полу, а потом со вздохом опустилась на лавку, Зося почувствовала её рядом с собой.

— У нас что же — совсем пусто в загажниках?

Сопуха виновато понурилась.

— Тогда скатёрку доставай, там еще оставалось местечко.

Сопуха попыталась было жестами возразить, но бабка снова притопнула ногой:

— Доставай! Кому сказано! Не перечь мне!

Шмыгнув за печку, чумазая принесла оттуда небольшой сверточек, оказавшийся старой подранной скатертью. Встряхнув её и порядком напылив, разложила ветошь на столе и смиренно застыла.

— Что будем заказывать? — церемонно осведомилась у Зоси бабка. — Чего бы тебе хотелось, девчоночка? Только сложные блюда не загадывай, она не потянет.

— Это… самобранка? — у Зоси, наконец, прорезался голос.

— Она. Вишь, пообтрепалася вся. За свой век многих угощала да потчевала. Мы её почти не используем, бережем. Но место еще найти можно. Так что ты хочешь?

— Домой хочу, — вздохнула Зося. — Разобраться во всём. Понять, куда я попала и что дальше делать!

— Домой тебе, боюся, не попасть. Тихо, тихо! Не лотоши! — прикрикнула бабка на встрепенувшуюся Зосю. — Поговорим. Обязательно поговорим. Тогда и разберёшься. Но сначала нужно поесть.

— Спасибо. Не хочется что-то. Поем, а потом не смогу уйти от вас! — выпалила Зося и покраснела. Ей стало неловко перед бабкой, но вид самобранки совсем не внушал доверия.

— Не сможешь уйти. — подтвердила бабка. — Да только не от меня. У Филониды ведь ела-пила? Андрюшка тебе что-то подносил?

— Молоко пила. Хлеб ела… — прошептала Зося. — И квас пробовала… у Андрея…

— Вот то-то и да то! Крепенько тебя привязали.

— Андрей мне помог! Научил как забрать футболку! Но я забыла про булавку. Мне нужно найти булавку! Тогда меня выпустит! — залепетала Зося, однако бабка её перебила.

— Помог себе на прок! Эх, девчоночка! Что же ты сама к ним пришла? По доброй волюшке! Сама попила-поела да имя своё назвала!

— Я приехала, чтобы помочь другу. Корней Иванович нас к Филониде Паисьевне отводил еще раньше… на практике… а потом он утонул… — Зося заговорила сбивчиво и не смогла сдержаться — расплакалась. Почувствовала себя маленькой и беспомощной, как запутавшаяся в паутине муха.

— Хватит мокрень разводить! — бабка прихлопнула по столу. — Поедим сейчас. После разговор будет. Только хорошего тебе вряд ли скажу. Не понравится тебе мой сказ!

— П-п-почему не понравится? — всхлипнула Зося.