Колыбельная для ночницы полностью

Попыталась было прислушаться к интуиции, но та не пожелала дать подсказки.

Вместо этого в голове неожиданно возник нежный шепоток:

— Зося… Зосенька… выйди ко мне!

Голос был приятный, мужской. От него поползли мурашки и сладко защемило в груди.

— Я соскучился, Зосенька! Иди же ко мне! Я жду…

Зося не заметила, как взлетела по лестнице, как преодолела расстояние до перегораживающего тропинку ствола. Она притормозила лишь оцарапавшись о кору и с той стороны увидела улыбающегося Андрея.

— Полезай ко мне. Давай, помогу! — Андрей протянул Зосе руку, но сам не сдвинулся с места. — Заставила ты нас поволноваться! Почему ушла от шалаша? Зачем ключ сняла? Он, кстати, с тобой?

— Со мной. — зачем-то соврала Зося. Она чувствовала себя немного странно: одна её часть рвалась к Андрею, другая же отчаянно протестовала против этого.

— Ты мне сразу понравилась. Умненькая. Смелая. Я очень беспокоился. Едва тебя нашёл! Не делай так больше. Не убегай от меня, зая! Хочешь на ручки? Я тебя понесу. Перелезай скорее.

Какой же он красивый! — затрепетала Зося. И беспокоился! Искал меня! Я ему нравлюсь! Нравлюсь!!

От ласкового обращения «зая» в голове словно забурлили пузырьки шампанского, Зоя представила, как Андрей поднимает её, прижимает к себе, нежно касается губами…

— Зосенька! — с придыханием прошептал Андрей. — Ну что же ты… Иди ко мне!

И она бы пошла! Доверчиво перелезла к нему прямо в объятия, если бы не вовремя брошенный в спину веник!

Внезапный тычок и боль разом отрезвили Зосю, вернули ей способность соображать. Обернувшись, она не увидела ни веника, ни ту, кто его бросил, но сразу подумала на сопуху. А потом поняла, что ей показалось странным и неправильным — Андрей всё топтался с той стороны! Не перелезал к ней! Словно что-то удерживало его за чертой.

Ответ пришёл незамедлительно — ему помешала защита!

Баба Чура говорила, что переход защищён. Поэтому Андрей и разливается соловьём, пытаясь её выманить с безопасного места.

И она, идиотка, едва не попалась! Едва не купилась на лесть и обман!

Чтобы окончательно убедиться в том, что она мыслит верно, Зося сделала вид, что зацепилась за кору и захныкала.

— Андрюш, здесь противный сучок. Он держит меня, не пускает. Помоги освободиться!

— Смотреть надо куда лезешь. Глаза тебе на что даны? — тон парня резко изменился. — Выпутывайся сама. И поторапливайся!

Он явно нервничал, выказывая нетерпение, но не делал ни малейшей попытки ей помочь. И Зося решила не продолжать комедию — помахала ему рукой и вернулась назад в хату.

Андрей что-то кричал, но она не прислушивалась, напротив — демонстративно зажала уши. И радовалась, что он не может её догнать.

Сопуха поджидала Зосю у лестницы. И снова бросила веник к ногам.

— Намекаешь, что пора подметать? — вздохнула девушка. — Спасибо, кстати, что вправила мне мозги.

Сопуха качнула головой, то ли принимая благодарность, то ли подтверждая, что пора браться за уборку, и вновь ретировалась за печку. Зосю потянуло заглянуть туда, подглядеть — что скрывается за вылинявшей занавесочкой, но она благоразумно удержалась.

Покрутив в руках веник, подошла к одному из углов, намереваясь хотя бы смести паутину. И залюбовалась на искусно сплетённый узор.

На курсе мифологии им рассказывали, что паутина символ междумирья, что она удерживает миры в равновесии. И каждый из миров спрял паук, точнее — паучиха. Кроме того, читавший курс декан утверждал, что паук тесно связан с домовым. Или даже сам является одним из его воплощений.

Размышляя об этом, Зося продолжала рассматривать паутину, а в оконце что-то поскреблось.

Лёгкое, тёмное метнулось с той стороны, и в голове раскатисто прострекотала сорочья трель.

— Что ж ты, глупая, сделала? — поцокала укоряюще призрачная Прасковья. — Как телушка пошла за волчицею! Знаешь, в чьём дому сидишь? Знаешь, что у него за хозяйка?

— Не знаю… — Зося только подумала, а в ответ сразу же прилетело: «Съест тебя и не подавится! Бежать тебе надо! Бежать, пока поздно не стало. Андрюшка, дурак, напугал тебя. А я помогу. Как раньше помогла. Мне не жалко. Бери ключик и иди сюда. Я по тропочкам безопасным проведу, Чуре на нашей стороне глаза отведу. Надёжно тебя от неё упрячу».

Съест? Съест?!

Разве Чура — баба Яга??

Нет. Точно — нет! Это какая-то ошибка…

— Съест! Точно тебе говорю! От Филы ты смогла уйти, а от неё — не уйдёшь! Прими помощь, не упрямься!

Прасковья продолжала уговаривать Зосю, и девушка невольно начала поддаваться.

Как и в случае с Андреем в голову пополз туман: спутал чувства, принёс с собой страх.

На негнущихся ногах Зося повернулась к лестнице и пошла.

— Это ловушка! Она всё врёт! — надрывался внутренний голос, но Зося не могла сопротивляться чужой воле.

Веник выпал из рук и рассыпался на прутики, но занавеска на закутке даже не дрогнула — в этот раз сопуха не стала ей помогать.

— Иди, иди. — торопила Прасковья. — Тебе никто не помешает. Помнит сопуха, кто ей рот зашил. Не сунется!

Зося попыталась ухватиться хоть за что-нибудь, но пальцы будто срослись друг с дружкой.