— Да на столе, под салфеткой. Это теперь и ваш дом. Берите, что хотите.
Затрепетал воздух, протопотали частые шажки — это
Пирог исчезал на глазах, по всей столешнице были рассыпаны крошки. Сычик деликатно склевывал их,
Забулькал чайник, в чашку полилась заварка, с полки плавно спланировала стеклянная сахарница до верха заполненная ровненькими коричневыми кусочками.
— Чтой-то сахар у тебя загорелый… будто грязный? — с подозрением спросила
— Тростниковый потому что. Он полезнее белого. Давайте, я чайник разогрею… — запоздало предложила Зося, но в ответ снова раздались хруст и чавканье.
И всё же Зося поставила чайник на плиту — ей тоже захотелось чая.
В компании домовика и кикиморы она почувствовала себя значительно лучше и увереннее. Пирога ей не оставили, но в вазочке еще были конфеты. В холодильнике лежали сыр и колбаса.
Так что поздний ночной перекус продолжился.
Расслабившись, Зося пожаловалась, что забыла у Андрея сумку, чем вызвала новое фырканье
— Да мы уж поняли про то. Не дураки. С утра по дому как подстреленная мечешься. Соль, вон, рассыпала — мне и к окошку теперь не подойти. А поглазеть-то охота — как в городах живут? Выгуляешь меня как-нибудь, а, хозяйка?
— Как это — выгуляешь? — оторопела Зося.
— Да молча. Фартук на себя набросишь и на улочку. Только соль перед тем смети, а то ведь не выпустит меня.
— Зачем вам на улицу? — Зося представила, как в фартуке бродит по торговому центру и рассмеялась.
— Дак поглазеть же! Интересно — что у вас купить можно? И почём? Уж так в магазин хочется, на тряпочки глянуть. И в этот, как его-то? Парфбар! У Андрюшки одна девица приезжая… из тех, что потом… ну, ты понимаешь… Так вот она так пахла, так пахла! Провоняла прямо весь дом. Все уши нам прожужжала про этот самый парфбар!
При упоминании девицы и её печальной участи, Зося помрачнела. Снова вернулись страхи, настроение испортилось.
— Не куксись. — тут же отреагировала Валюха. — Спать иди. Мы всё приберём.
— Что-то не хочется спать. Вдруг
— Как придёт, так и уйдёт. В дом ему не зайти, если не пустишь.
— А дальше? Как дальше жить? Он же сторожить будет!
— Когда придёт — тогда подумаешь. Пока же нет никого. Вот и поспи.
— А вы?
— И мы покемарим. Я уже ваш диванчик испробовала. Мягонький. Удобный.
— Валентина…
— Валюхой зови. — разрешила
— Хорошо. Валюха. Извините за вопрос… Почему вас превратили в… в…
— Кикиморку? Язык подвёл, будь он неладен! Поболтать дюже любила. Да сплетни пособирать. Вот Прасковка и осерчала.
— А обратно? Есть способ превратить вас обратно?
— Обратно не превратить. — Валюха тоненько вздохнула. — Спасибо, хоть так. А могла бы и хуже сделать.
— Куда уж хуже?
— Да туда. Могла бы в одержимую обратить, разум забрать, всё человечье вытравить. Тогда бы только с нитками и возилась. Куделю путала, на людей бросалася. Не дай такого, не приведи!.. Превратила меня, горемычную… Поставила палку, накрутила на неё тряпок, а потом…
Голос
— Спасибо, что ты подвернулася. И забрала фартук! Невмоготу мне было притворяться! Андрюхе-ироду угождать! Подумывала даже о том, чтобы в печку нырнуть… Ох, судьба-судьбинушка, повернулася ты ко мне задом!
Под печальный рассказ
— Поспи, хозяйка, — мягкие ладошки подтолкнули Зосю в коридорчик. — Пойди, покемарь хоть немножечко. А мы тут приберемся-похлопочем.
Зося послушно поднялась и побрела к себе. Прежде чем улечься, извлекла из-под подушки мешочек с льняным семенем и положила рядом на кровать. Потом проверила сотовый — хотела узнать, отреагировал ли Петька на её сообщения. Однако те так и висели непрочитанными, и Зося решила, что завтра обязательно сходит к бывшему другу, чтобы поговорить начистоту. Пускай посмотрит ей в глаза и объяснит причину своего вранья!
Выключать ночник она не стала, укутавшись в одеяло закрыла глаза и тут же погрузилась в сон.
А на кухоньке еще долго продолжал побулькивать чайник да звякали чашки под тихое бормотание телевизора.
В комнате было темно, лишь слабо мерцал на тумбочке у кровати маленький глазок ночника-колокольчика.
В его голубоватом свечении Зося едва смогла различить небольшой холмик под стеганым лоскутным одеялом и медвежонка с глазами-пуговицами, сидящего на подушке. Разномастные пуговицы — зелёная бусина и плоский коричневый кружок — почему сразу привлекли её внимание.
Холмик на кровати подрагивал. Тот, кто прятался под одеялом — не спал и был явно напуган.
Штора на окне шевельнулась, что-то негромко прошелестело в шкафу, и от кровати донёсся тоненький всхлип.
В углу за тумбочкой Зосе почудилось шевеление. Из скопившейся там темноты медленно полезло что-то непонятное, длинной и тонкой тенью зазмеилось по стене.