— На улицу даже не суйтесь. Ведро в сенях. Найдёте сами или проводить?
— Справимся, — подсвечивая темноту сотовым, девчонки вышли за дверь, и вскорости оттуда донёсся пронзительный визг. Чертыхнувшись, Петька бросился на голоса, и что-то покатилось с грохотом, девчонки заорали громче.
— Ведро перевернул, недотёпа! — сплюнула бабка досадливо. — А что орут — так то сыча увидали, у меня на чердаке сычи живут.
— Сычи? — удивилась Зося. — Совы, да? Они ручные?
— Какие-там ручные. Живут и живут. Я лаз наверх не прикрываю. У меня к нему лесенка приставлена. Да ты ж видала небось. А сычи любят на перекладину садиться. Сами м
— Может, посмотрите — как там ребята? — несмело предложила Зося.
Крики уже смолкли, но возвращаться никто не торопился. До них с бабкой доносились негромкие восклицания и будто бы сюсюканье.
— Да с чего мне смотреть? Наглядятся на диковины и сами придут. Они уж поняли, что нестрашно. Ты лучше послушай, что скажу. Как спать ляжете — возле каждой куколку пристрою. Пускай себе рядышком будут. Вы их не трогайте. Не обращайте внимания. Это вроде защиты.
— Защиты? От кого?
— Да так… От дурных снов. На новом то месте часто кошмары снятся. А куколки их до вас не допустят, спокойно проспите до утра. Иди-ка поближе… — Филонида Паисьевна цепко схватила Зосю за руку и притянула к себе. — Ты глаза прикрой, прикрой, ну… И моргни под веками. Три раз
Чувствуя себя очень глупо, Зося послушалась, зажмурившись, заворочала глазами. А когда открыла их — увидела повисшую вокруг серую тусклую дымку.
— Ну вот. Так-то лучше. Ступай теперь сюда, да не бойся. Иди за мной.
В соседней комнатушке было очень тесно, из мебели у стены притулился древний сундук и такая же тумбочка. Толстое одеяло на полу было простёгано цветными квадратами, на нём лежали три подушки и свернутая простыня.
— Нас же четверо…
— Парня с вами не положу! Нечего, нечего охальничать. В своей комнате устрою, возле кровати на коврике поспит.
Зося представила Петьку, свернувшимся как кот на коврике и подхихикнула. Бабка Филонида тут же шикнула на неё и стала тыкать рукой куда-то на пол.
— Вон куколки, вишь? Рядком лежат. Так вы их не трогайте. Пусть до утра побудут.
— Это же… маки? — Зося присела на одеяло и осторожно коснулась подсохшей коричневой коробочки. Это действительно были маки. На длинных стебельках наверчены были кусочки тканьки, для надёжности прихваченные нитками.
— Были маки — стали куколки. Не тронь, лежат себе и лежат.
— Это вы их одели?
— Я. Кто еще.
Хлопнула дверь, возбужденно заговорили ребята, и Филонида Паисьевна прикрикнула, чтобы не шумели.
— У вас сова живёт! — Петька был в полном восторге. — Такая прикольная. Крошечная, но злая! Меня за палец тяпнула. Прикинь, Зось.
— Нечего было лезть куда не просят.
— Да я просто погладить хотел. Она жутко забавная.
Зосю на миг ослепил свет от фонарика, а потом послышался разочарованный стон близнецов.
— Вы хотите, чтобы мы спали на этом? Все четверо??
— Парнишку с собой заберу. Мне спокойнее будет. А вы втроем отлично поместитесь. Давай, укладывайтесь. Время к ночи пошло. Пора.
— Филонида Паисьевна, можно мы немножечко посидим, поболтаем… — затянул было Петька, но бабка зашипела на него рассерженной гусыней.
— Не можно! Сказано — ложитесь! Делать мне нечего — возиться с вами!
Пока девчонки с причитаниями размещались на одеяле, она провела Петьку в соседнюю комнату и проследила, чтобы он улёгся. Потом снова заглянула к девчонкам, пробормотала что-то неразборчивое, принялась водить над ними руками.
— Что вы делаете? — напряглась Полина.
— Колдуете? — попыталась усесться Владислава, но бабка легонько подтолкнула её на место.
— Спите. До утра спите. И куколок не троньте. Спите. Пусть вас ничто не потревожит…
Удивительно, но из-за приоткрытой двери раздавался негромкий Петькин храп. Как он смог так моментально отрубиться? Зося только подумала об этом, а в голове что-то мягко всколыхнулось, и она стала проваливаться куда-то в темноту.
Удовлетворённо вздохнув, бабка на цыпочках вышла, и возле Зосиного уха немедленно что-то зашелестело.
Зося с трудом разлепила веки и увидела, как Полина трясет над ладонью оторванной от стебля маковой коробочкой.
— Пустая. А у тебя, Влад?
— Тоже пустая. Ладно, давай спать.
— Сейчас. Здесь еще одна кукла была… — Полина потянулась через Зосю, но та опередила, прижала бабкину самоделку к себе.
— Поцелуйся с ней ещё! — презрительно пробормотала Полина, но Зося не стала отвечать. Её продолжало плавно покачивать как на волнах, а где-то совсем рядом тихий голосок тоненько выводил заунывный мотив:
Баю да бай
Спи, засыпай…
Как помрёшь — в лес пойдёшь
Под сосной приют найдёшь
Густым мохом порастёшь
Баю да бай
Спи, отдыхай…
Патрикевичи ничуть не изменились. От симпатичных домиков, окружённых цветами и деревьями, всё так же веяло умиротворением и уютом.
Возле заборчика бабки Филониды толклись куры, весело переругиваясь друг с дружкой и выклёвывая что-то в траве.