— Она и не помешает. Не сможет. Мне немного осталось допить. Отдайте девку — и мы уйдём. Вы больше её никогда не увидите.
— Обойдёшься! Девка — наша и нашей останется. Мы скормим её особняку. Не тебе одному хочется кушать. — призрак Полины гаденько хихикнул. — Этому дому давно не приносили жертв. Мы собираемся устранить эту оплошность.
— В последний раз предлагаю… — угрожающе начал Андрей, но Полина перебила.
— Заткнись, колдунок. А лучше — убирайся!
— Жалкая оболочка! Да я… тебя… — Андрей резко прищёлкнул пальцами, выпуская из-под ногтей огненный сгусток. Тот с силой врезался в стену и, выстрелив фейерверком искр, погас. А сквозь щели противно потянуло палёным.
— Бабкин недокормыш! — презрительно прошипела Полина. — Не дорос еще мне угрожать!
— Не много ли ты о себе возомнила? Жалкая личинка Авигеи!
— Мамушка Авигеюшка меня выпестовала и в люди выпустила! Подсадила к девице-красе, да не к одной. Двое их, сеструшечек на-одно-личико! Двое красавиц. Уж я и сестричку её прибрала-опутала. Успела. Расстаралася-я-я, — противным ломающимся голосом протянула Полина. — А ты, ты, ты — недокормыш! Вот! Без бабки Прасковки — никто! Вот! Вот! Вот!
Она состроила колдуну кукиш и трескуче рассмеялась.
Андрей зарычал в ответ и снова бросился огнём, но пламя так и не долетело до цели.
— Не получается? Вот досада-то! Вот беда-то! — откровенно глумилась над ним Полина. — Ты, пробуй, пробуй, недокормыш. А я посмеюся-я-я-я…
— Я тебя уничтожу! — Андрей припал к стене и шумно подул сквозь трещины.
В зеркальный коридор просочилось едкое вонючее облачко, от которого у Зоси немедленно засаднило в носу и больно ожгло горло.
— Давай, давай, — подбодрила колдуна Полина. — Меня этой отравой не проймёшь, а вот девчонке твоей поплохеет. Может и совсем перекинется, девчонка-то. Давай, давай.
Покосившись на бьющуюся в приступе кашля Зосю, она всё же подула на облачко, загоняя его обратно в щели, и Андрей уже на своей стороне развеял его одним движением пальцев.
— Давай попробуем договориться, — решил он сменить тактику. — Девчонка всё равно не жилец. У неё почти не осталось
— Вот, вот. Я вовремя успела. Без
— Так отдай её мне, и разойдёмся. К чему тебе бесполезная вещь.
— Девчонка останется здесь. И она, и этот ребёнок. Они нужны дому. Это наша дань месту за то, что принял нас, разрешил использовать в своих целях.
— Дому хватит и одного ребёнка! А нет — так добудешь ещё. Мало что-ли детей вокруг. Пошлёшь за ними своих помощников. Буку или букачку. Да кого угодно. У тебя их целая свита. И все спецы. Кто рядом ошивается, того и пошлёшь. Пускай отрабатывают.
— Когда надо будет — тогда и пошлю. Кого захочу — того и пошлю! Не указывай мне, что делать и кого посылать! — раздраженно зашипела Полина. — Дому требуются двое — женщина и ребёнок! Так издавна идёт! Так и продолжится!
— Ну так замани-используй другую дурочку. А эту отдай мне!
— Не видать тебе её, колдунок! Нажресси теперя другими. — голос Полины вновь поменялся. — Знаю-знаю, сколько девок по твоей вине сгинуло! Помню-помню, скольких сгубил! Матушка-Авигеюшка обо всём нашептала, когда в мир отпускала! Вот! Вот! Вот!
— Давно пора этой бабке шею свернуть! — Андрей сжал кулаки. — Знаю я один обряд…
— Утихни, колдунок. Руки коротки, не дотянесси до неё. Ногти пообломаешь. Занимайся лучше своими подружками, недокормыш!
— Нет, погоди! Я…
— Ты меня утоми-и-и-л. Утоми-и-и-л! Про-ва-ли-вай!..
Призрачная фигура Полины дрогнула и стала распадаться на неровные бледные хлопья.
— Подожди! Мы не договорили! — Андрей в ярости ударил по стеклу, и хлопья подплыли к нему, облепили стену, постепенно скрывая за белой пеленой беснующегося от собственной неудачи колдуна.
С исчезновением Андрея и Полины в коридоре стало пусто и тихо.
Девочка больше не плакала — лишь тряслась да икала от страха.
Зося хотела её обнять, но не смогла пошевелиться. Слишком много силы удалось вытянуть из неё Андрею.
Нужно было сказать что-то ободряющее, нужно было попытаться успокоить малышку, но у Зоси закончились и слова, и мысли. Она чувствовала себя такой же маленькой и беспомощной как девочка. Способной лишь трястись и плакать.
Когда стену снова заволокло дымкой, она обреченно подумала, что это возвращается Андрей, но, по счастью, ошиблась.
Зосе снова показывали её квартиру. Её комнату. Спальню.
Она была совсем рядом — обманчиво близкая и такая же далёкая!
Вот кровать. Вот шкаф. Вот туалетный столик.
На нём среди баночек и пузырьков кто-то пристроил две толстые свечи конусной формы. Это были так называемые ведьмины свечи без фитилей. Их приготавливали, скатывая из воска и трав, и использовали при проведении ритуалов. Зося читала об этом, но «вживую» никогда раньше не видела.
Свечи уже прогорели, и теперь сильно дымили.
Серая мгла расползалась по комнате, постепенно скрывая предметы. Зося даже уловила чуть сладковатый запах сгоревшей травы.
Вот дымная завеса дрогнула, и в её середине образовалось большое пятно.
И в нём Зося увидела… себя! Точнее — своё отражение!