Запах ладана от свечи смешался с нотками Загорска, дымный туман постепенно заполнял комнату. Таня смотрела сквозь него на кровать, пытаясь уловить хоть какие-то изменения.
Вот будто шевельнулись скрюченные пальцы. Вот дрогнула рука. Вот обе ладони оперлись о матрас, и высохшее бабкино тело рывком поднялось и село.
Паутина разорвалась, зубы стукнули друг о дружку, и голова начала медленно поворачиваться в сторону Тани.
— Вот тебе угощение. Откушай, бабушка. — Таня поставила на одеяло контейнер с коливом, и бабка послушно зачерпнула рукой кашу и понесла ко рту, роняя крошки.
Пока она насыщалась, Таня бормотала заговор. Слова нанизывались как на ниточку. И этой нитью Таня мысленно оплетала сидящее на кровати тело, чтобы обезопасить себя.
Когда с кашей было покончено, в голове Тани просипело:
— Зачем потревожила? Зачем подняла?
— За помощью пришла, бабушка! За подсказкой! Не хватает мне ума понять — как укротить ночницу?
Тело чуть дёрнулось, а потом бабка прошипела:
— Встать хочу! Порви сеть!
— Нельзя тебе вставать, — Таня говорила медленно, почти по слогам. — Мы поговорим и снова спать станешь. Я тебе колыбельную спою.
— Н-ночнице… н-ночнице колыбельную… ей колыбельную нужно… остановит её… сдержит… — прохрипело в ответ. — Но прежде — заговор на четыре узла… на четыре угла… луточки-браточки… пошлите соннички…
Бабка осеклась, а потом опять зашипела:
— Порви сеть! Дай до тебя дотронуться!
— Нельзя, бабушка! — как можно твёрже сказала Таня. — Подскажи-ка мне лучше, как вызволить человека из плена зеркала?
— Конец — в начале… — прохрипела бабка. — Чтобы спасти, нужно вернуться к началу…
— А как спасти от ночницы похищенного?
— Вернуться в начало… Конец в начале… Вернись в начало… Порви… порви путы… Хочу тебя обнять…
Бабка содрогнулась.
Зубы клацнули хищно, в глазницах медленно загорелись синие огоньки. Сухонькое тело напряглось и задрожало, а опутывавшие его нити с тихим звоном начали лопаться.
Таня попыталась восстановить защиту, но не смогла, у «поднятой» ведьмы еще оставались силы.
Ситуация выходила из-под контроля.
Еще немного — и бабка, чего доброго, превратится в
Нужно было что-то делать! И немедленно!
Таня быстро затушила первую свечу. Чиркнув спичкой о коробок, попыталась поджечь вторую. Получилось не сразу — руки предательски тряслись, а бабка тем временем спустила с кровати одну ногу!
Гладя на неё через тлеющий слабый огонёк и скрестив пальцы, чтобы он не погас, Таня принялась начитывать
Она старалась произносить его медленно и громко, и каждое слово эхом отдавалось от стен домишки.
Истошно взвыв, бабка начала заваливаться на бок. Захрипев что-то, в последний раз подняла руку, пытаясь погрозить Тане согнутым почерневшим пальцем, и застыла.
Она лежала теперь полубоком, с ногой, упирающейся в пол.
Оставлять её в такой позе было нельзя. Случись что — и ведьма вновь сможет встать!
Правда подобное возможно лишь после определенного ритуала, но Таня не собиралась рисковать.
Сцепив зубы, она заставила себя поднять ногу мумии и уложила её на кровать. Потом развернула оцепеневшее тело и поморщилась, когда изо рта бабки выполз паук да заторопился назад к глазнице, потянул за собой тонкую липкую нить паутины…
Что ж, ответы получены.
Нужно поскорее убираться отсюда.
Таня похватала вещички, запихнула их в рюкзак, бегом выскочила из домишки.
Лес впереди уже стал размываться, подернулся рябью, почернел.
Таня рванулась к образовавшемуся прямоугольнику, боясь упустить момент.
Оказавшись внутри, прошептала:
— Домой!
И шагнула в пустоту…
Место, в которое попала Зося, выглядело как узкий бесконечный коридор.
Словно погруженная в транс, Зося блуждала по нему как по лабиринту.
Страха не было. Только апатия и холод внутри. На эмоции не осталось сил. Она просто шла и шла, минуя поворот за поворотом, автоматически переставляя ноги как заводная кукла.
Зосю не занимало больше ни Петькино преображение, ни изменившийся облик Полины. Не вспоминала она ни про Таню, ни про детей, к которым приходили ночные опасные духи.
Её больше ничего не тревожило и не волновало.
Оступившись, Зося упала на коленки, ударилась лбом о шершавую стену.
А когда оперлась на неё, чтобы подняться — увидела прямо перед собой… комнату! Стена вдруг сделалась прозрачной, и за ней как за стеклом проявилась до боли знакомая кухня!
Кудрявая Валюха раскладывала на столике карты и что-то с жаром объясняла сидевшему напротив Порфирычу. Кот позёвывал и косился на кастрюльку на плите, и тогда
Валюха тоже была встревожена — то и дело подливала в маленькую рюмку каких-то капель из пузырька.
Изображение надвинулось поближе, и Зося увидела свою старую неудачную фотографию, поперёк которой лежала карта Дама Пик.