— Замолчи! — тихо прошипел Палевский и его глаза стали похожи на кусочки прозрачного льда. Взбудораженный рассказом Ника он пока не задавался вопросом о некоторых неувязках в его словах относительно Эльжбеты.
— Не могу поверить твоей слепоте! Ты можешь сколько угодно закрывать глаза на то, что она лживая сука, одержимая манией величия, но ты же не идиот! — с гневом выкрикнул Ник и в его глазах вспыхнули зеленые искры. — Смешно, неужели за столько лет ты так и не понял, с кем имеешь дело? Она же настоящая «Черная вдова»! Может быть, некоторое время формально руководство находилось бы под твоей эгидой, а на деле правила бы она. Вот только как долго? По-моему, она уже собиралась прикончить тебя, перед тем как я ее убил…
— К черту! Ничего не желаю слушать!
Разъяренный Палевский выскочил из гостиной, а затем хлопнула и входная дверь. Рени рванулась было следом, но Штейн её остановил и, удерживая за плечи, усадил рядом с собой на диван.
— Не спеши, пусть Мика побудет один и все переосмыслит. Думаю, сейчас не самый подходящий момент предъявлять на него свои права. Успокойся, Рени, не нужно так волноваться. Если правда все то, что сказал Ник, то он справится. Пусть он отпустит Эльжбету из сердца.
— Скажи, Том, сколько это может продолжаться? Сколько нужно времени, чтобы он забыл Эльжбету, века или тысячелетия? Ну, почему он несмотря ни на что так её любит? — воскликнула Рени с отчаянием.
— Не знаю, дорогая, тут я пас! Дела сердечные — не по моей части. Но я согласен с Ником, конечно, с поправкой на его личностные мотивы. Я тоже считаю, что Эльжбета была редкостной сучкой и это не голословное утверждение. Я имел сомнительное удовольствие наблюдать её в действии.
Не выпуская Рени из объятий, Штейн повернулся к Нику и серьезно произнес:
— В отношении намерений Эльжбеты ты совершенно прав. Она скрывалась от Мика, но нас, молодняка, не стеснялась. Я имею в виду, что она не скрывала своих честолюбивых амбиций, а уж её королевские замашки и жестокость, были секретом только для него. Кстати, многие ее боялись как огня. Жестокая по натуре, Эльжбета к тому же была умной и коварной дьяволицей. Поймать ее на преступлениях оказалось практически невозможно, но шила в мешке не утаишь. И когда неугодные ей начинают пачками умирать или бесследно исчезать в неизвестном направлении, то чтобы сделать соответствующие выводы, не нужны никакие судебные разбирательства.
Обведя взглядом оставшихся слушателей, Штейн, нахмурился, вспоминая прошлое.
— Особенно не повезло знакомым девушкам Мика. Конечно, в те времена на базе было еще неспокойно и случалось всякое. Но как только они стали жить вместе сразу же участились случаи гибели его близких приятельниц, включая и некоторых сотрудниц, работающих с ним. То одна из них неудачно прогуляется вдоль обрыва и, оступившись, свернет себе шею в падении, то другая попадет под кабель высокого напряжения со смертельным исходом. В общем, она их извела штук десять как минимум.
Помолчав, Штейн покосился на примолкшую Рени, не спускающую с него глаз.
— Лично мне довелось быть свидетелем гибели одной из девушек, её звали Антонией. Эта пустоголовая дурочка имела глупость открыто флиртовать с Миком. Причем, он не обращал на нее никакого внимания, откровенные заигрывания девушки были ему совершенно безразличны. С самого начала Михаэль безраздельно принадлежал одной Эльжбете. Тем не менее, будучи одной из сотрудниц его лаборатории, глупышка не упускала случая состроить ему глазки, невзирая на предостережения окружающих, а многие близкие к нему люди уже догадывались, что с Эльжбетой дело нечисто, но боялись и помалкивали. Неугодных она быстро запугала, ведь никому не хотелось безвестно сгинуть в один прекрасный день. Правда, молодняк её обожал и был готов пойти за ней хоть в огонь, хоть в воду.
— Что дальше, Том? Не тяни, рассказывай, — бесцветным голосом сказала Рени, видя, что Штейн медлит, тот тяжело вздохнул.
