Сначала пришлось двигаться боком, чтобы обогнуть чрево, а после – долго идти на восток, навстречу светлеющему небу. Дважды по команде Странницы они оглядывались, и пустыня менялась, перемещая их, кажется, севернее. Как пустыня выбирала направление, кроме того, что притягивала их к центру, Мико не знала, но Странница, похоже, понимала, что делает. Она то и дело сверялась с компасом и уверенно шла вперёд.
В ответ на мысли Мико Странница послала ей образ улитки, и больше ничего не объяснила. А Мико была слишком уставшей, чтобы продолжать расспросы.
Чем выше поднималось солнце, тем сильнее нагревался воздух, и тем больше хотелось пить. К полудню они добрались до разрушенной хижины, которую Мико мельком видела прошлой ночью, и спрятались в тени полуразвалившейся крыши. В углу, под дырой в потолке, обнаружились котелок и кострище, а в тени – аккуратно сложенные тюки и ткани. На стенах были выцарапаны символы, отдалённо напоминавшие кандзи.
Она залезла в один из тюков, достала флягу и протянула Мико.
Опустошив флягу почти полностью, Мико хотела расспросить Странницу о пустыне и о ней самой, но сон набросился на неё, стоило только присесть в тени. Тело буквально отвоевало отдых, выбросив Мико из сознания до глубокой ночи. Это был тревожный сон без сновидений, пролетевший в одно мгновение и оставивший после себя густую, дымную пелену в голове.
Мико с трудом разлепила глаза и села. Правый висок ломило, будто в него вогнали гвоздь. Горели уши и щёки, а ноги и руки едва шевелились. Днём даже в тени было жарко, так что Мико теперь казалось, что её сварили заживо.
Странница сидела рядом и задумчиво жевала корешки, прикрыв глаза, галка прыгала по песку и царапала его лапой в поисках еды. Привлечённая вознёй Мико, Странница обернулась и протянула флягу с водой.
– Тут осталось очень мало. – Мико встряхнула флягу. – Я могу допить?
Странница кивнула, а когда Мико, напившись, вернула ей флягу, взмахнула рукой, будто размешивая пространство над горлышком. Воздух задрожал, сгустился, превращаясь в туман, а потом собрался в круглые дрожащие капельки, которые Странница ловко собрала флягой. Она повторяла это снова и снова, пока фляга не наполнилась. Странница добавила к воде травы, отпила немного и удовлетворённо кивнула.
– Куда? – Мико была так измотана, что весь путь до хижины не задавала вопросов.
Странница усмехнулась:
Мико отчего-то этот вопрос поставил в тупик.
– Я… хочу выбраться отсюда, – неуверенно сказала она.
– Обратно…
Мико замерла.
– Что ты…
Мико вдруг захотелось прикрыть голову руками, чтобы Странница не увидела лишнего, чего-то, что ей самой видеть не хотелось. Странница улыбнулась шире.
– Здесь? В смертельно опасной пустыне? – Мико не сдержала смешок.
Каждое её «слово» сопровождалось яркой картинкой из памяти Мико. Как они сбегали из императорского дворца. Как Мико сражалась с кицунэ в рёкане. Как одолела скорпиона. Она пыталась не умереть с голоду дома, пыталась не умереть от лап ёкаев в землях Истока.
«Мы все всего лишь играем в догонялки со смертью. И в конце концов она всё равно выиграет». – Сначала Мико показалось, что это сказала Странница, но нет, это было ещё одно воспоминание, которое она вытащила на поверхность.
Отец только что умер. Воздух едва успел покинуть его лёгкие, а тело было всё ещё горячим. Мико рыдала, согнувшись над ним, хватая за одежду и стараясь не смотреть в его открытые глаза.
Мама лежала совсем рядом, ещё живая.
– Не плачь, Мико, – сказала она тихо и хотела коснуться её, но оказалась так слаба, что едва сумела приподнять руку. – В конце концов, мы все всего лишь играем в догонялки со смертью. И в конце концов она всё равно выиграет.
– Не говори так! Не говори! – Мико всхлипнула, отрываясь от отца. – Ты поправишься! Я обещаю, ты…
Мама слабо улыбнулась:
– Не давай обещаний, которых не можешь сдержать. Лучше пообещай, что позаботишься о сестре. У неё, у Хотару, больше никого не осталось. Только ты.
– Останься и позаботься о ней сама! – крикнула Мико. – Останься!
– Мико…
– Останься!
– Обещай мне, что не бросишь Хотару, Мико.
– Мам…
– Обещай.
Мико молчала.
