Нора уверена, что откажется от этой работы. Но не отказывается. Ей очень нужны деньги, а бекстейдж менеджер - единственная её профессия. Единственная возможность платить за квартиру и вообще нормально жить. И просто так решения об уходе не принимаются. Хрен она вернется потом. Но ей страшно, очень страшно, и если бы она верила в Бога, то молилась бы ему. Она выучила бы каждую возможную молитву, но она знает, что молитвы - на самом деле, просто вой в никуда. В стены.
За всю свою жизнь Нора не видела присутствия Бога в мире, а вот Дьявола - на каждом шагу. И для этого даже не были нужны такие, как Джесси. Достаточно было заглянуть некоторым людям в глаза.
Ей хочется бежать, и заявление на увольнение давно лежит у неё в ежедневнике, но она не бежит. Скрещивает пальцы за спиной и всё же соглашается помогать Саю.
В день концерта Нора видит толпу восхищенных девочек, многие — безбилетницы, мечтающие хоть одним глазком увидеть кумира. Нора обнимает себя за плечи, морщится, дрожит — она специально вышла на холод через второй выход, чтобы прийти в себя.
Джесси Дин, в окружении охраны, проходит мимо неё. Оборачивается, улыбается, посылает воздушный поцелуй одними губами и шепчет — о, не вслух, но его голос она слышит в своей голове:
— Ты знаешь, кто я. А я знаю тебя, Нора.
И Нора узнает его голос, узнает его взгляд. Вспоминает свои сны, и ей хочется кричать. Это он, чертов Джесси Дин, это был он.
Отказываться поздно.
Вместе с Джесси в клуб протискивается его девушка — Нора не может вспомнить её имени, какая-то певичка из поп-группы средней руки, из тех, кто никогда не становится достаточно популярным, потому что в её природу не заложен скилл пиявки. Её зовут… Кора? Кара? Какая разница? Взгляд Кары-Коры-как-её-там пустой и безжизненный, души у неё уже нет, осталась только оболочка, которая может существовать, но не жить полноценно, и ей уже недоступны простые радости. Кара может блистать на вечеринках, но больше ни на что не будет способна.
Джесси Дин сожрал её и скоро бросит, как пустую, ненужную ему оболочку, и карьера её пойдет ко дну.
Странно, что никто из журналистов ещё не связал воедино стремительные закаты карьер девиц Джесси Дина и сам факт их отношений. Впрочем, это разве что в грязных газетках писали бы, кто им вообще верит?
Нора отрабатывает концерт на автомате. Джесси удивительно неприхотлив для большой звезды: уж конечно, он же питается не деликатесами, они, возможно, для него вообще давно вкус потеряли. Нора наблюдает за восторженными дурочками в зале, почти видит, как частицы их душ уходят, оставляя за собой пустоту. Почему они не чувствуют? Не ощущают?
Ледяной ужас ползет по её спине, и ей кажется, будто склизкие щупальца чудовища касаются открытой кожи. Нора уходит в служебные помещения, собирает вещи. Концерт вот-вот закончится, мистеру Дину она не будет нужна. А если ему что-то понадобится - Амалия, её помощница, сможет заменить. Когда-нибудь ей все равно придется учиться. Набросив куртку и застегнув её до самого подбородка, Нора стягивает светлые волосы в хвост, выходит на улицу и набирает сообщение Саю, что ушла домой. Сай отвечает “Ок, концерт прошел хорошо, отдыхай”.
Стайка девчонок, прознавших, где стоит автомобиль Джесси, уже караулят его в переулке, чтобы увидеть хоть одним глазком.
Дурочки.
Нора быстрым шагом идет мимо. Тени в переулках затаились, выжидают. Она выходит на людную улицу, вздыхает если не свободно, то хотя бы с облегчением: вокруг люди, пятничный вечер, из дверей пабов несется музыка. Нора спешит домой. Сворачивает на родную улицу. Холодный ноябрьский воздух немного приводит её в чувство, и она почти готова поверить: Джесси Дин из её жизни навсегда исчез, это был просто концерт.
— Нора!
Она ускоряет шаг. Черт, как он её нашел? Бывший ухажер, бывший парень, совершенно свихнувшийся на её персоне, она так надеялась, что избавилась от него, что начала жить нормально, когда уехала из Манчестера. Она думала: ну как он её найдет в Лондоне, здесь же приезжие могут создавать отдельное государство.
Нашел.
Нора срывается с места, добегает до дверей парадной, но ключ не работает, и Пол хватает её за руку, разворачивает к себе. Выражение лица у него щенячье-жалостливое, но за пазухой может быть камень нож.
Ей страшно, и это страх совсем другого рода, чем первобытный ужас перед Джесси. В любой момент Пол может убить её, кто знает, что там у него в голове? Нора замирает, как несчастный кролик перед удавом, надеется, что это всё сон, и сейчас она проснется.
Хватка на её запястье дает понять, что всё взаправду. Пот проступает на лбу и висках, а руки вновь холодеют, они холодные, как лягушачья кожа.
— Пол, что тебе нужно?
