Нора приглядывается и охает: у девушки нет тени. Вообще. И дело не в игре светотеней, и дело ни в чем, кроме того, что этому незнакомцу не стоит идти за ней, но он идет. Нора прижимает ладонь к стеклу. Девушка поднимает голову, словно может видеть и чувствовать её, ухмыляется, обнажая мелкие, острые зубы, и глаза её сверкают серебряным.
Свет старого фонаря моргает — и нет уже на улице ни мужчины, ни девушки. Никого, только потоки воды, бегущие по камням тротуара. Не заговаривайте с девушкой без тени…
«Она придет за тобой, — буднично сообщает Джесси Дин. — Ты для неё опасна теперь, хотя обычно их видят только намеченные жертвы. Её не особо останавливают стены, она — одна из сестер, которые приходят. Но если хочешь, я могу защитить тебя. Это в моей власти»
Нора соглашаться на предложение Джесси не хочет — он всё ещё монстр в её глазах, монстр, убивающий людей на протяжении веков. Но чем ближе полночь, тем скуднеет её решимость, и каждый шорох в квартире кажется ей предвестником опасности. Нора выливает остатки виски в раковину — хватит пить, к черту. Но она трезва, как стекло, и сама об этом знает.
Кто-то или что-то скребется в её входную дверь, шкрябает когтями по обитой кожей поверхности железной двери.
Норе хочется закричать, и кричать, пока не сорвет голос, пока не охрипнет к чертям. Она вжимается в угол и закрывает лицо руками. А потом раздается вполне себе человеческий звонок в дверь, пронизавший тишину, и в голове у Норы звучит знакомый голос.
«Ты могла просто меня попросить»
Джесси Дин ещё на днях был последним, кого Нора хотела бы видеть в своем доме, но теперь она слишком напугана, чтобы думать о последствиях его визита. Джесси шагает за порог и тянет её к себе, а Нора не сопротивляется — никогда прежде эти существа не замечали её, не ломились к ней в квартиру, не угрожали её жизни. Джесси удивительно теплый и сильный, и высокий — её белобрысая макушка упирается ему в подбородок.
— Последний, кого ты должна бояться, — это я, — тихо произносит он ей на ухо, и Нора отчего-то ему верит, хотя ещё неделю назад бы не поверила, например. Но Джесси не пытался напасть на неё, Джесси уже дважды спас ей жизнь.
И даже если у него есть свои цели — пусть.
А ещё у Джесси Дина губы сухие и горячие. Он проводит пальцем по её подбородку, по скуле, запускает ладонь в светлые волосы, и Нора приподнимается на цыпочки, обхватывая его руками за шею. Джесси совершает невероятное — он делится с ней своей силой, скопленной из обрывков чужих душ, и страхи уходят, усталость растворяется в его поцелуе.
Джесси упирается лбом в её лоб.
— Нам лучше держаться вместе, ты не находишь? Кажется, ты притягиваешь неприятности, как магнит. А я слишком давно был один.
Нора с ним согласна.
========== Музы ==========
Комментарий к Музы
Aesthetic:
https://pp.userapi.com/c845522/v845522812/ab44f/GxKPwVwPsm0.jpg
Родители называют Мэтта подарком Бога, но сам он подарков от Господа и вовсе не получал — не повезло ему в жизни. Большинство его друзей были хороши хоть в чем-то — в спорте, в искусстве, в математике. Мэтт — середнячок, крепкие оценки по любому из предметов у которого свидетельствуют об отсутствии хоть какого-либо таланта. Мэтт хочет быть гением, хочет аплодисментов и восхищения, не хочет быть ремесленником, для которого единственный путь развития — невероятный труд и «железная задница».
Он хочет быть, как Эдвард, — лучшему другу легко даются сложные роли в школьном драмкружке.
Он хочет быть, как Джеймс — тот пишет сценарии к школьным спектаклям, и каждый из них больше похож на произведение искусства.
А Кайли хорошо рисует портреты.
К черту, даже его старый друг, чертов Джесси, и тот настолько хорошо играет в футбол, что аж с тринадцати лет выступает за различные клубы!
Мэтт неплох и в точных науках, и в английском языке с литературой, но по сравнению с прозой Джеймса его потуги на писательство выглядят смешно. Мэтта съедает изнутри зависть. Он пытается заставлять себя радоваться успехам других, но самовнушение, пропагандируемое интернет-страничками, работает крайне плохо. Родители его метаний не замечают — чем бы дитя не тешилось, поступит в университет, успокоится, найдет свою дорогу. Мэтту кажется, что дороги перед ним и вовсе нет, одна вязкая тьма.
Он мечется, не находя себе места, пока не вычитывает в одной из старых книг, забыто валяющихся в библиотеке, легенду о музах — языческих божествах, что одаривают своих почитателей талантом и удачливостью. Говорят, муз всего девять. Говорят, они божественно-прекрасны, но могут обернуться чудовищами, коли ты их предашь. А чтобы найти их прибежище, нужно прийти к любому заброшенному театру и ждать полуночи. Если человек в своих амбициях тверд, музы явятся к нему и назовут свою цену.
