Парень оборачивается, почувствовав на себе чужой взгляд, и улыбается Алисе. Белки глаз у него черные.
========== Зеркала во тьме ==========
Комментарий к Зеркала во тьме
Aesthetic:
https://sun9-64.userapi.com/c857524/v857524777/8d445/UcJYAY91aMc.jpg
Мария в доме все зеркала убрала на чердак, но даже так она чувствует их присутствие. И присутствие того, что в них живет. Разбить или выбросить их она боится. Ей кажется, что она тогда совсем сойдет с ума. Мария которую ночь не может спать, молится, но Бог не слышит её. Быть может, он отвернулся от своей грешной дочери.
Быть может, его не существует? Но Мария гонит от себя эти мысли — конечно, Бог существует! Иначе кто же дал ей силы бороться со злом?
Её дочь, Оливия, стала пристанищем зла. С самого детства Мария пыталась привить ей добродетель и скромность, и ей даже казалось, будто у неё получается, но… нет. Когда Оливии стукнуло тринадцать, её будто подменили. Короткие юбки, громкая музыка — из той, ужасной, что несется с музыкальных каналов. Постоянные опоздания со школы. Спрятанная в подкладку рюкзака пачка сигарет. Оливия совсем отбилась от рук. В неё будто бесы вселились.
Мария запирала её дома. Просила учителей следить за ней в школе. Обращалась к священнику их прихода. Молилась. Ничего не помогало. Преподаватели однажды навестили их дом по её просьбе (Оливия заперлась в спальне и отказалась спускаться), покачали головой при виде изображений святых и Библии на полке, и предупредили, что, если методы воспитания Марии будут вызывать подозрения, они вызовут органы опеки. Что Оливии нужно всего лишь самой пройти подростковый период, и не стоит ей мешать. Что бы они понимали в божественном замысле, в самом деле! Мария выслушала их, покивала, проводила за порог — и снова молилась. За себя, за дочь, за всех, кто был слишком слеп, чтобы увидеть истину. За то, чтобы Господь указал Оливии правильный путь, ведь она была такой хорошей девочкой раньше!
Да, была. И у Марии всё ещё оставалась надежда.
А через два года Мария нашла у дочери доску Уиджи. Дьявольское изобретение, помогающее ведьмам связываться с демонами. Нашла колоду Таро и книгу с толкованиями дьявольских карт.
Не уберегла…
Не смогла, не сумела.
Мария прорыдала всю ночь — Оливия, к слову, так в тот вечер домой и не вернулась; сказала, что переночует у подруги, но разве можно верить той злобной сущности, в которую превратилась её девочка? Которую её Оливия приняла в себя, которой позволила захватить душу?
Мария молилась, а к утру приняла решение. Трудное, больное, мучительное, но нужное, ибо кто, если не она, породившая Оливию, сможет спасти её от Ада и Геенны Огненной, что ждет каждую ведьму? Коли ворожеи не оставляй в живых, так и она должна убить демоническую сущность в Оливии, чтобы душа её смогла вечно находиться рядом с Господом. Решение было принято, и Мария пролила ещё немало слёз, пока ждала дочь домой, но, стоило взглянуть в глаза Оливии — тёмные, жесткие — и сомнения исчезли.
— Моя девочка… — пробормотала Мария, глядя на спящую дочь.
Оливия пришла под утро и, едва умывшись, уснула в своей спальне. Прямо в одежде. От неё слабо пахло алкоголем, а на её цвел синяк. Разумеется, она не была у подруги. Она развлекалась со своими дьявольскими дружками. Они наверняка колдовали. И занимались сексом. И пили. О, Оливия… — Что они с тобой сделали…
У Оливии больше не было ни единого шанса прожить праведную жизнь, однако смерть очищает любые грехи. Господь знает, что дочь Марии не была ни в чём виновата, зло лишь избрало её своим сосудом, но её душу ещё можно было спасти. Если Марии придется ради очищения души дочери взять грех на свою, значит, так тому и быть.
На поздний ланч Мария приготовила пирог с ореховой начинкой. У Оливии была жесточайшая аллергия на грецкие орехи. Мария мелко истолкла их и добавила в начинку. Оливия, какой бы злобной из-за прячущегося в ней демона ни была, всё ещё любила пироги матери, и за ланчем съела около пяти кусков. О своей аллергии она никогда не знала — первый и последний приступ у неё был в раннем детстве, и Мария так и не обратилась к врачу, просто больше никогда не давала дочери орехи. А Оливия — как-то так сложилось — так сама их и не попробовала.
Через несколько минут Оливия захрипела, выплевывая чай на скатерть, схватилась руками за горло. Упала на пол. Глаза у неё закатились. Она умирала, но не так уж быстро. Воля к жизни у демона, сидевшего внутри её дочери, была сильна, и даже сквозь хрипы Мария слышала, как дочь умоляет её вызвать врача.
— Ничего… — шептала Мария, перебирая четки. Бусинка к бусинке. — Ты уже убил её, убил мою дочь, и теперь я убью тебя…
Не иначе, как Господь Бог дал Марии сил пережить этот ужас и не сойти с ума, наблюдая, как умирает её дочь. Через десять минут всё закончилось. Оливия уже не дышала. Мария опустилась на колени перед ней и снова принялась молиться. Её сердце обливалось кровью, по её щекам текли слёзы, но она верила, что теперь Оливия чиста и находится рядом с Престолом Божьим.
