- Это не бесплатное знание, - ведьма качнула головой. - Что ты готова заплатить за него?
Элизабет швырнула на стол ожерелье, и в неверном свете свечей рубины полыхнули кровавым огнем.
- Оно твое, если поможешь извести ту, которая увела его от меня, - и не было сомнений, что девушка пойдет до конца.
Ведьма смотрела в её лицо, которое казалось почти дьявольским, и думала: что делает с людьми страсть? Не любовь, идущая от истинных богов, а страсть, насылаемая злыми духами. Она могла понять Элизабет. Альберт был красив: стройный, как молодой дуб, с точеными чертами молочно-бледного лица, с зелеными, как болотная ряска, глазами. Темные, шелковые кудри падали на его плечи, а когда он говорил, затихали даже барды, стыдясь своих голосов. И Альберт был добр - Теодор, отец его, не раз сокрушался вслух, что сын и божьей коровке дорогу уступит.
Теодор ошибался. Ведьма видела в глазах Альберта железную волю и желание бороться за тех, кого он любит, пока не падет бездыханным. И поэтому она отдала ему свою дочь. Да и могло ли быть иначе? Могла ли она идти против воли богов, что связали их?
И должна ли была идти против смерти, что грозила её дочери костлявым кулаком? Но какая мать не захочет защитить свое дитя?
Ведьма назвала имя. И послала весть Альберту, чтобы пришел к ней на рассвете. Он пришел. С её дочерью, держа её за руку, и глаза его были мрачны, как болотные воды в сумерках.
- Никто не в силах изменить чужую судьбу, кроме богов, Альберт Невилл, - ведьма смотрела на них, и сердце её, давно очерствевшее, сжималось. Альва глядела в ответ на мать, и в каждой черточке её окаменевшего лица ведьма видела характер, который и должен был погубить её дочь: смелость, страсть, желание идти до конца и защищать то, что было ей дорого. Именно её упрямство и неумение знать свое место, привели их с Альбертом туда, где выход был только один: побег. - Но ты можешь попытаться.
- Что я должен делать? - Пухлые губы юноши сжались в тонкую линию. - Я люблю твою дочь, Агнесс. И не хочу жениться на Элизабет.
- Я назвала Элизабет неверное имя, - ведьма не гордилась тем, что солгала просившей, но иначе она не могла. - Но жизни вам здесь не будет, потому что Элизабет потребует приворожить тебя к ней, сразу после того, как изведет невинную душу. Вам нужно бежать.
- Нас найдут, - в глазах Альвы впервые мелькнул страх, и Альберт прижал её к себе.
- Лес скроет ваши следы, а духи запутают преследователей, - покачала головой ведьма. - Но бежать вы должны сейчас, пока город не проснулся. Ваше отсутствие заметят через час, но на хорошей лошади и час - фора. Бегите, - она устало прикрыла глаза, впервые ощутив собственную приближающуюся старость. - Бегите.
И они бежали. Разве могло быть иначе?
За беглецами отправили погоню, но ведьма успела умолить богов сокрыть их следы, и лесные духи наслали муть, застлавшую взгляды преследователей. Теодор был в бешенстве, Кэтрин, жена его, молилась за жизнь любимого сына, а ведьма знала, что сделала все, что могла. И знала это, пока костер полыхал под её ногами, подбираясь к ступням. Знала, когда задыхалась от дыма, потому что приняла смерть за свою дочь, и лучшей смерти для неё и быть не могло.
Хижину сравняли с землей. Альберта и Альву нашли через год - Теодор не остановился ни перед чем, чтобы разыскать отпрыска, ослушавшегося его воли, и погоню возглавил его старший сын, которому младший всегда был поперек горла, словно кость. Градоначальник приказал привезти сына живым, но у Джеймса Невилла были свои планы.
За волосы Альву выволокли во двор и бросили в грязь. Если бы духи не скрыли от ведьмы судьбу её дочери, она лучше приворожила бы Альберта по требованию Элизабет, чем взошла на костер лишь для того, чтобы дать Альве и её любимому лишний год.
Альва была беременна, и солдаты Теодора пинали её ногами в живот, пока Альберт рвался из их рук, шипел, как змея, и темная челка падала на безумные, полыхающие огнем глаза.
- Убить, - Джеймс едва взглянул на окровавленную девушку, обнимавшую руками живот. - А ты, братец, - он ухмыльнулся, - сгоришь на костре по подозрению в пособничестве ведьме. Посмотри на себя, - насмешливо произнес молодой человек. - Совсем потерял человеческий облик.
Когда кровь Альвы брызнула на землю, впитываясь в благословенную ирландскую почву, Альберт поднял на брата глаза, и Джеймс невольно попятился.
- Я не колдун, Джеймс, - прошептал Альберт, - но за смерть моей жены ты ответишь. Твоей душе не будет покоя, пока ты жив, и даже после гибели мой дух будет преследовать тебя. Ты и твои потомки будут обречены терять своих жен так же, как я потерял свою Альву. И так будет, пока Бог не посчитает вину твою достаточно искупленной. Наступит день, и твой сын увидит мой призрак, и узнает, как поступил его отец с собственным братом, - его губы изогнулись в улыбке. - Бойся мести духов, Джеймс Невилл, ибо твоя душа больше не принадлежит Раю.
