— Тебе лучше пойти и сделать то, что ты собирался сделать, — говорит мама, прежде чем я слышу первые ноты «К Элизе» Бетховена.
Иду по коридору и, держась за дверной косяк, заглядываю за угол в гостиную. Мама гордо сидит за роялем, ее пальцы легко скользят по клавишам. Она качает головой.
— Со мной все в порядке.
Подхожу и сажусь рядом с ней, как делала в детстве.
— Ханна… — Музыка смолкает, и она роняет руки на колени. — Я прекрасно себя чувствую. Пожалуйста, не заставляй меня чувствовать себя виноватой.
Виноватой? Как я могу заставить ее чувствовать себя виноватой?
— Я просто хочу быть уверенной, что здесь кто-то есть, если тебе что-то понадобится.
— Твой брат у себя в комнате.
— В наушниках или спит.
— Сегодня я в порядке. — Мама сжимает мою руку. — Я знаю, что ты любишь меня, и я тоже люблю тебя, вот почему хочу, чтобы ты жила своей жизнью. Ладно?
Вздыхаю как раз в тот момент, когда раздается звонок в дверь. Мама хмурится.
— С каких это пор Мэг звонит в дверь?
— Это не Мэг.
— О, неужели? — Мама улыбается, поправляю шарф на голове. — Это тот мальчик?
Мои щеки немного потеплели.
— Да.
— Я так и думала. Мама всегда знает такие вещи. — Она похлопывает меня по ноге. — Он очень милый мальчик. Иди, развлекайся.
— Черт, — стонет Ной.
— Что?
Он выхватывает ключи из замка зажигания, выскакивает из машины и спешит ко мне, чтобы открыть дверь.
— Сейчас шесть тридцать пять.
— И..?
— Бабушка очень пунктуальная. А мы опоздали на пять минут.
Я не могу удержаться от смеха, когда следую за ним к передней части дома и вхожу в дверь. Запах жареного цыпленка наполняет воздух вместе с шипением и потрескиванием жира на кухне.
— Боже, — выдыхает он, закрывая дверь. — Мне нравится этот запах… Ба, мы...
— Опоздали! — Женщина выходит из-за угла, грозя ему щипцами, а потом смотрит на меня и улыбается. — Рада тебя видеть, дорогая.
— Я тоже рада вас видеть, мисс Грейсон.
— Дорис. Зови меня Дорис.
Я киваю, и она исчезает на кухне. Ной потирает затылок.
— Пойду посмотрю, смогу ли я ей помочь, — говорю я.
Ной выгибает бровь, на его губах играет хитрая ухмылка.
— Хорошо…
Улыбаясь, направляюсь прямо на кухню. Ручной миксер Дорис работает на полную мощность, кусочки картофеля разлетаются во все стороны. Мотор затихает, и она ставит миксер на стойку, прежде чем схватить кухонное полотенце.
— Он всегда опаздывает. Всегда, — бормочет она, прежде чем повернуться ко мне лицом. — Я воспитала его лучше, чем это. И лучше бы он обращался с тобой, как с леди, открывал двери и все такое.
— Так и есть.
Дорис улыбается.
— Ты ему нравишься. — Она идет мимо меня и ставит миску с дымящейся картошкой на стойку, прежде чем схватить кипящую кастрюлю с зеленой фасолью. — Но имей в виду, у Ноя никогда не было серьезных отношений. Мальчик испытывает трудности с выполнением обязательств. Я виню в этом его родителей.
Я не знаю, что сказать, поэтому просто тянусь к стопке тарелок на краю кухонного островка. Бум! Она шлепнула меня кухонным полотенцем.
— Не вздумай. Ты гость, и никто из моих гостей не будет расставлять тарелки.
Ной хохочет в столовой.
— А вот он-совсем другое дело. — Женщина выгибает бровь, прежде чем выставить меня за порог кухни. — Ной, иди сюда и помоги мне.
На его губах появилась самодовольная улыбка.
— Придешь еще несколько раз, она и тебя заставит помогать, не волнуйся. — Ной сжимает мое плечо, когда проходит мимо меня и входит в кухню.
Сажусь за стол, уставившись на антикварный шкафчик в углу, заполненный статуэтками клоунов, в то время как Ной и его бабушка суетились на кухне. Там около пятидесяти клоунов, и чем дольше я смотрю, тем более зловещими кажутся нарисованные улыбки. Я никогда не понимала, почему люди считают их милыми. Они ужасны.
— Жутко, как в аду, да?
Подпрыгиваю от неожиданности, услышав голос Ноя.
— Прекрати ругаться, мальчик! — кричит Дорис.
Он ставит картофельное пюре на стол.
— Сладкий чай?
— Воду, если можно.
— Черт... — бормочет он, возвращаясь на кухню.
— Мальчик! — Слышу звук шлепка, полагаю, что Дорис шлепнула Ноя полотенцем для посуды.
— Ну, бабушка, она только что отказалась от сладкого чая. Это серьезное преступление.
Дорис входит в столовую, поставив корзинку с жареным цыпленком рядом с миской, наполненной зеленой фасолью и горохом.
— Я не молилась за него в детстве, наверное, это моя вина. — Она выдвигает стул и с громким вздохом плюхается на него. — Ух, легче не становится.
Ной расставляет тарелки и корзинку с горкой свежего кукурузного хлеба, прежде чем сесть рядом со мной.