Ханна легонько улыбнулась, решительно посмотрев на Меттатона, а после глубоко вдохнула и прикрыла глаза. Робота очень заинтриговала эта загадочная улыбка и пронзительный лазурный взгляд, от чего он с нетерпением застыл в ожидании. Решимость снова наполнила девушку, придавая ей сил, от чего ее второе сердце на груди ожило и ярко засияло, так сильно, что его хорошо стало видно. Музыка постепенно утихла, сменяя мелодию, начало которой было тихим, похожим на хрустальные звуки дождевых капель, но постепенно ритм нарастал, мелодия становилась более громкой и живой, как вихрь маленьких снежинок, умело подхваченных и закруженных ветром. Ханна подняла руки над головой, и между ее ладонями засиял свет. Девушка стала вспоминать своего брата, как он учил ее быть храброй, ничего не бояться. Из всех воспоминаний она выбирала самые яркие, среди которых были и не столь частые дни праздников. Ханна вспоминала в эти дни счастливые лица своих родителей, ликование и всеобщее веселье. Чем сильнее были светлые и радостные воспоминания, тем сильнее сиял свет в ее ладонях. Она медленно повернула тело вокруг своей оси, и в этот момент свет заклинания стал настолько сильным, что затмил собой все остальные прожекторы и разлился по округе. Меттатон прикрыл глаза рукой, пытаясь спрятать их от яркого сияния. Когда свечение приутихло и погасло, девушка предстала перед роботом в новом облике, и это преображение было более фееричным, чем трансформация Меттатона в ЕХ форму. Ханна стояла посреди сцены в прелестном легком белом платье, которое когда-то досталось ей от матери. Длинные волосы были распущены и очень гармонизировали с ее нарядом. На ногах оказались те самые балетные туфельки, которые девушка нашла в краю водопадов и успела неплохо освоить. В голове у Меттатона мгновенно мелькнуло сравнение, что сейчас перед ним оказалось некое подобие ангела, о котором он так часто слышал в местных легендах и всегда пытался представить, как же он выглядит. Девушка сделала первые грациозные шаги по сцене, сочетая их с плавными и красивыми движениями рук, после чего начала свой танец, прекрасный и необычный. Она старалась сочетать движения так, чтобы они шли в такт мелодии, которая играла именно для нее. Меттатон на время застыл от изумления. Ханна сейчас была прекрасна, как никогда. На миг ему даже стало жаль убивать ее. В голове, как мимолетная картинка, пронесли мысли, как будет пронизано ее хрупкое тело, и кровь зальет это белоснежное платье. Но как же это будет невероятно красиво и драматично, особенно если замедлить съемку и добавить падающие сверху лепестки роз. Ее душа окажется в его руке, и, наконец, исполнятся все желания и мечтания, какие он только мог себе представить. Эти мысли слегка вскружили голову, ему даже показалось, что он немного влюбился в эту прелесть, которая происходила на сцене. Рейтинги на экране мгновенно стали взлетать вверх, что почти отрезвило Меттатона. Самолюбие снова взяло верх, ведь он не мог позволить девушке превзойти себя. Робот решил пойти на маленькую хитрость, плавно сочетая свое выступление с ее танцем. Вскоре Ханна и сама не заметила, как их руки соединились, и танец стал общим и единым. Меттатон решил пустить в ход все свое обаяние и обворожительность, незаметно усыпляя бдительность девушки. Он думал о своей уловке, и в то же время, ему невыносимо нравился этот неожиданный тандем. Он настолько увлекся, что даже не заметил, как рейтинги подскочили до максимума. А Ханну действительно словно околдовал этот танец, еще никогда прежде она не чувствовала подобных ощущений. Девушка не могла оторвать взгляда от розовых глаз Меттатона, которые сияли живым и ярким светом, от его обворожительной и загадочной улыбки. Ей было так хорошо и приятно, она даже стала забывать о том, что робот почти половину путешествия по подземелью пытался убить ее. Но вот пришло время заканчивать танец, и Меттатон плавно отпустил девушку, медленно отходя назад и с драматическим выражением поворачиваясь к ней спиной. Всем своим видом он хотел показать зрителю сцену боли расставания, подобно тому, что было в его предыдущем мюзикле перед загадкой с цветными плитками. Ханна остановилась, опустив в пол глаза. Ее алое сердце на груди не переставало ярко и оживленно блистать, и этот заметный свет заставил девушку о чем-то вспомнить и задуматься. Эти мысли были очень серьезными, поглощая в себя целиком. В ее сердечко снова внезапно закрались размышления о судьбе Подземелья, о его истории, о ее человеческом происхождении, которое, подобно важному и весомому аргументу, ставилось на кон. Меттатон воспользовался этим моментом. Робот волшебным образом извлек свое сияющее сердце из прозрачного блока, что находился у него на поясе, внезапно развернулся и поднял его в руке над собой. Ханна внимательно и растерянно посмотрела на него.
— Сердцем к сердцу! — громко и выразительно воскликнул он, резко бросая свое сияющее волшебство прямо и точно в девушку.
