— О нет! — воскликнула Ханна, увидев, как у Меттатона замигало розовое сердце в блоке на поясе. — Что это?
— Ах, правда в том, что энергопотребление этой формы неэффективно, — грустно ответил Меттатон, опустив глаза, — и вскоре я… Но не волнуйся, все в порядке, это не будет страшно, это будет похоже на сон…
Ханна не совсем поняла слова робота, что немного напугало ее. Девушке иногда было очень досадно, что столкновения с нововведениями этого мира, с которыми она раньше не встречалась в своей жизни, не редко заводили ее в тупик и создавали неловкие ситуации, хотя она училась всему довольно быстро, даже очень.
— Сны… — задумчиво ответила Ханна, — эта мелодия, она ведь из того выступления, где была загадка с цветными плитками? Она напомнила мне кое о чем. Она такая тихая, я вспомнила колыбельную, которую слышала в краю водопадов… Та часть пещеры, где протекают голубые воды, где растут большие голубые цветы, там, где идет дождь…
Ханна задумалась, уже немного успокоившись и перестав плакать. Она говорила очень загадочно и довольно красиво, поэтому Меттатон слушал внимательно. Ему очень нравился ее голос и эти, довольно странные слова, ведь насколько он помнил, в темных сырых пещерах кроме однотонного шума падающей сверху воды и не всегда приятного гула разгуливающего там ветра ничего другого нельзя было услышать. Ну, еще кроме эхо-цветов, конечно, если какой-нибудь шутник не решит пропеть этим цветам песенку, тогда действительно они повторяли бы ее и повторяли.
— И где же именно ты слышала эту колыбельную, дорогая? — заинтересованно спросил Меттатон, не совсем понимая красивые речи девушки. — Кто-то спел ее тебе?
— Нет, — ответила Ханна, — я слышала ее среди шума воды… Может это и странно, но она такая красивая, и грустная.
— Я был там очень давно, но никогда не слышал никаких мелодий, — сказал робот, устремив свой взгляд на девушку, — зато Шайрен неплохо пела, я всегда хотел спеть с ней дуэтом, а еще я очень хотел, чтобы мой кузен подыграл нам, у Блуки всегда неплохо получалось сочинять музыку… Ах…
Его сердце снова замигало. Ханна слегка встрепенулась, и тут ей в голову пришла маленькая идея. Девушка аккуратно положила тело робота на пол, чтобы освободить свои ладони. Она протянула их немного перед собой и стала создавать заклинание. В результате, совсем скоро у нее в руках оказалось небольшое светящее сердце, похожее на то, что пряталось в груди у девушки и символизировало ее душу. Она протянула его Меттатону и сказала:
— У меня еще не очень хорошо получается, но я стараюсь, чтобы не огорчать своего старшего брата. Это должно… я покажу тебе…
Девушка бережно опустила горящее сердечко Меттатону на грудь и чуть прижала ладонями. Волшебное заклинание проникло в корпус, и робот чуть шире раскрыл глаза от удивления, прислушиваясь к ощущениям. Ханна надеялась, что эта магия хоть немного придаст ему сил, поможет удержать робота на плаву чуть дольше. Еще в этом заклинании была та самая колыбельная, которую она слышала в водах Ватэрфола. Девушке очень хотелось хоть что-то сделать для Меттатона, чтобы загладить свою вину. На его лице застыло завороженное и пораженное выражение, и лишь ярко-розовые глаза, которые изредка поворачивались в стороны, говорили о том, что робот был более чем в сознании и на чем-то очень сильно сосредоточил внимание.
— Она великолепна… — очарованно прошептал он, — почему я никогда не слышал ее раньше?..
Ханна даже не знала, что ответить, лишь стиснула зубы, чтобы снова не заплакать. К сожалению, сердце в прозрачном блоке у него на поясе по-прежнему продолжало мигать, и теперь его ритм становился все чаще.
— Прости… — девушка сказала это довольно тихо, опуская свое лицо к его корпусу и закрывая его ладонями, ведь снова слезы потекли из глаз, — прости меня…
— Не нужно, дорогая, — улыбнулся Меттатон, — мне очень понравилось сегодня танцевать вместе с тобой. Я благодарен абсолютно всем сегодня за это супер-шоу, и в особенности тебе, ведь у меня никогда прежде не было таких рейтингов. Этот финал, похоже, прибавил популярности. Я хочу узнать твое имя. Как тебя зовут, дорогая?
— Ханна, — ответила девушка, поднимая лицо и утирая слезы.
Робот довольно загадочно улыбнулся и посмотрел в ее заплаканные голубые глаза.
— Наклонись ко мне ближе, дорогая, — попросил Меттатон, все так же улыбаясь, — я не расслышал.
— Ханна, — снова сказала девушка, склонившись чуть ниже и ближе к его лицу, — меня зовут Ха…
