Как и в прошлый раз, он сделал это без предупреждения, довольно ласково и чувственно, словно пытаясь передать все, что было внутри него. Не в этом металлическом каркасе, а в хрупкой и живой душе призрака, который управлял этим телом, который, как и любой другой монстр, да и человек, был способен что-то ощущать и испытывать. Девушка снова не отвечала на поцелуй, ведь была еще довольно юной и неопытной, но все же не противилась, а напротив. Это сложно было объяснить, но именно эта взаимная связь делала этот поцелуй необычайным, приятным и сильным. Меттатон словно ощущал, что все действительно будет хорошо, как она и сказала. Она закроет глаза, улыбнется, и все станет на свои места. Эта уверенность была сильнее всего и казалась такой же мощной, какой была решимость девушки все это время. Внутри, и правда, как музыкальная шкатулка, тихо настукивала мелодия края водопадов, что успокаивало его еще больше. Меттатон разомкнул уста, прерывая поцелуй и отдаляя свое лицо чуть назад. На его губах осталась улыбка, а внутри стало спокойно. Он взглянул на слегка улыбчивое лицо девушки, которая уже не открывала глаз. Он продолжал придерживать ее шею своей ладонью, и вот, внезапно, тело Ханны постепенно исчезло, рассыпаясь на миллионы сверкающих частиц, которые устремились вверх. Эти маленькие огоньки напоминали светлячков, которые быстро разлетелись по округе и довольно стремительно растаяли. Меттатон ошеломленно и довольно медленно упал на колени, оставляя чуть приподнятыми руки на уровне груди. Выражение лица робота в этот момент выражало несколько эмоций одновременно — это был шок, удивление, невыносимая боль, которые перемешались вместе. Все случилось так неожиданно и непредсказуемо, никто из тех, кто находился здесь, не предвидел такого. Ториэль с ужасом вскрикнула и прикрыла рот ладошками, все остальные широко раскрыли глаза, будучи не менее шокированными от увиденного. Меттатон долго оставался на месте, словно парализованный, устремляя свой взгляд на пустую паутину, которая осталась перед ним. Впервые Альфис увидела, как у робота слегка дрожат руки. Это было похоже на какое-то замыкание, от которого его начало немного трясти. Монстресса, которую легонько приобняла за плечи Андайн, отлично понимала, что сейчас чувствовал Меттатон, но боялась даже подойти, лишь прикусив пальцы своих толстеньких рук зубами. Азгор, не менее изумленный, все же обуздал свой шок, положил свой трезубец на землю и встал на одно колено, опуская голову. Так он решил выразить уважение девушке, которая только что пала храброй смертью на его глазах. По примеру короля остальные монстры тоже опустили головы и печально посмотрели в пол, не смея проронить ни единого слова. Кто-то плакал, кто-то молчал, и лишь Меттатон продолжал стоять и не шевелиться, шокировано глядя на паутину. Он медленно нагнулся к земле, опуская руки. Лицо его не менялось. Он закрыл глаза и снова выпрямился, поднимая голову вверх. И вот теперь Альфис увидела, что лицо его исказилось, словно по этому металлическому телу пропустили ток, который причинил невыносимую боль. Монстресса не выдержала и подбежала к роботу, уже не страшась ничего, что бы он мог сделать. Она сильно обняла его и заплакала, не в силах больше смотреть на то, как ему было больно. В конце концов, он был ее творением, и Альфис не имела права оставаться в стороне. Только она сейчас слышала, как Меттатон тихо стонет от боли, не раскрывая глаз и медленно опуская свою голову на ее плечо. Шок подействовал на механизм действительно как сильнейший удар тока, поэтому у робота невероятно быстро сел заряд и ушли силы. Перенести его домой Альфис удалось лишь с помощью Андайн. Молчание длилось еще какое-то время, пока опечаленные монстры не стали разбредаться по домам. И лишь когда королевская чета вернулась во дворец, Азгор обнаружил, что барьер исчез и теперь Подземелье, наконец, свободно. Дримурр сразу же решил огласить об этом, чтобы хоть как-то развеять монстров, которые грустили по девушке, так внезапно покинувшей этот мир и всех, кто стал ей другом.
====== Часть 10 ======
Для Ханны эта история так бы и закончилась, если бы она не была столь запутанной. Именно ответ на эту загадку она увидела у себя на руке, когда стояла перед барьером чуть раньше.
Она с невыносимым криком очнулась, почти вскакивая на постели, словно все еще пораженная невыносимой болью. Внезапно кто-то схватил ее руками и стал успокаивать, заключая в нежные объятия.
— Тише, Ханна, тише, успокойся, все хорошо, уже все хорошо, — раздался голос Ардара в полутьме, который пытался остановить девушку и успокоить, — все закончилось, теперь ты дома. Успокойся, Ханна, успокойся, все хорошо.
