– Замолви за меня словечко, – тихонько прошептала Джиллиан, затем еще раз поцеловала сына и положила в кроватку.
Форд зашевелился, устраиваясь поудобнее, и она накрыла его подаренным Мартой желтым одеялом.
Когда свет мигнул, Джиллиан обеспокоенно посмотрела в окно. После того ночного шторма, когда родился Форд, дождь шел неоднократно, но электричество ни разу не вырубалось. Джиллиан отогнала накатившую волну страха – ведь теперь у нее в каждой комнате лежал фонарик со свежими батарейками.
Она нагнулась, чтобы включить ночник в комнате Форда, и тут же отпрянула, когда по ногам скользнул темный пушистый комок. Пятныш окинул Джиллиан долгим взглядом, словно желая удостовериться, что как следует ее напугал, а затем с достоинством удалился. Свет снова мигнул. Джиллиан еще раз посмотрела на спящего малыша и вышла из комнаты, оставив дверь приоткрытой.
Она прошла по коридору и спустилась по лестнице, включая все лампы. Остановившись на нижней ступеньке, заметила кота: тот сидел у входа и выжидающе смотрел на дверь. Сверкнула молния, приглушив свет ламп, и тут в дверь громко постучали.
С колотящимся сердцем Джиллиан подошла ближе и с облегчением увидела через боковые окошки силуэт Линка. Она повернула замок, и дверь распахнулась от порыва ветра, едва не сбив ее с ног; следом ввалился Линк.
– Что случилось?
Линк насквозь промок, черные пряди волос были откинуты назад. Вода с одежды стекала на пол, а он все стоял и молча смотрел на Джиллиан. После устричной вечеринки они больше не виделись, и у нее промелькнула мысль, что его неожиданный визит имеет отношение к их поцелую. Но потом она посмотрела ему в глаза и поняла, что ни один поцелуй не мог бы привести мужчину в такое жалкое состояние. Тут она вспомнила, что на часах уже около трех ночи.
– Электричество пока не вырубилось. Если ты пришел из-за…
– Что ты помнишь о своем отце? Каким он был в молодости?
Джиллиан нахмурилась: вопрос застал ее врасплох.
– Мой отец? Ты и сам его прекрасно знаешь. Почему ты сейчас спрашиваешь?
Снаружи прогремел гром, и в доме задрожали окна, однако Линк не отвел взгляда. Он шагнул к ней и схватил за плечи. Увидев в его глазах растерянность, обиду и гнев, Джиллиан вдруг поняла, что они направлены не на нее, а на кого-то или что-то далекое.
Он подошел к ней почти вплотную.
– Нам надо поговорить – немедленно.
Вместо того чтобы оттолкнуть Линка, Джиллиан взяла его руки в свои. Это был неосознанный жест – материнский и успокаивающий.
– Пойдем на кухню. Я приготовлю кофе, ты обсохнешь, и мы поговорим, – ласково сказала она.
В его глазах промелькнуло сомнение, но он все же кивнул.
Джиллиан пошла на кухню, и Линк двинулся следом, на мгновение остановившись, когда она заходила в ванную за полотенцами.
Усадив гостя за дубовый стол, она заварила кофе и положила на тарелку несколько пирожных. Затем повернулась, чтобы поставить тарелку на стол, и чуть было ее не выронила: Линк снял рубашку, обнажив мускулистые руки и грудь. Он смотрел на нее взглядом хищника, готового наброситься на жертву – куда только подевался респектабельный архитектор? Перед ней был мужчина, в которого превратился знакомый с детства Линк. Теперь он сбросил маску, и Джиллиан ощутила в теле что-то очень похожее на желание.
Он посмотрел ей в глаза.
– Зачем ты это делаешь?
– Что именно?
– Всех кормишь. Как будто ищешь повод, чтобы удержать людей рядом.
Струйки воды стекали по его лицу и капали на плечи. Она подошла к нему с полотенцем, чтобы вытереть воду, но Линк схватил ее за руку. Джиллиан нахмурилась.
– С тебя льется вода.
Линк забрал у нее полотенце.
– Я сам.
Джиллиан поставила перед ним дымящуюся кружку, стараясь не смотреть на его обнаженную грудь. Она вспомнила, как дотрагивалась до его волос во время поцелуя и как давно мечтала это сделать. Точно так же она мечтала прикоснуться к его коже, представляя, какая гладкая и теплая она на ощупь.
Джиллиан села напротив и посмотрела ему в глаза. На мгновение ей показалось, что Линк прочел ее мысли, и она отчаянно покраснела.
– Что именно ты хочешь узнать?
Он поставил локти на стол и подался вперед, напряженно глядя на нее.
– Ты как-то сказала, что у твоего отца в Атланте был роман с какой-то соседкой. Полагаешь, та измена была единственной?
Джиллиан потрясенно откинулась на спинку стула, вспомнив вдруг одно Рождество – ей тогда было лет пятнадцать-шестнадцать. В тот день родители ужасно поругались: мать расшвыривала фигурки своего драгоценного стеклянного зверинца и обвиняла отца в самых гадких вещах. Они думали, что Джиллиан их не слышит. Но она слышала. Каждое мерзкое слово.
Джиллиан медленно покачала головой.
– Нет. Мне известно о еще одном случае; наверное, были и другие. Однажды я даже решила, что они разведутся.
– И что случилось потом?
Джиллиан пожала плечами.
