Подойдя с Раисой к двери квартиры Грачева, Лев постучал, машинально оглядев длинный общий коридор. Было уже поздно, но ждать до утра у них не было сил – оба боялись, что если остановятся, то ощущение безвыходности и отчаяния вернется к ним снова и погребет их под собой. Дверь отворилась. Лев привык видеть майора в безупречно выглаженной, «с иголочки», форме, и сейчас, когда тот предстал перед ним в мятой домашней одежде, с растрепанными волосами и в очках, захватанных пальцами, он растерялся. Обычно сухой и сдержанный, Грачев тепло обнял Льва, словно встретил близкого родственника после долгой разлуки. Раису он приветствовал восторженным полупоклоном.
– Входите, входите же! Не стойте на пороге!
Внутри они увидели на полу коробки – очевидно, сборы были в самом разгаре. Лев поинтересовался:
– Вы переезжаете?
– Нет, меня переводят. Подальше от города, в такую глушь, что я даже не могу сказать вам куда. Точнее, не имею права. Правда, мне сообщили, куда именно, но я никогда не слышал об этом месте. Кажется, это где-то на севере, где темно и холодно, чтобы поставить большую и жирную точку.
Грачев говорил без умолку, и Льву стоило немалого труда вставить слово:
– Какую точку?
– Чтобы дать мне понять, что я больше не пользуюсь их доверием и не подхожу для этой работы. Уже, наверное, для любой работы, разве что просиживать штаны в крошечном кабинетике в маленьком городке. Подобная практика должна быть вам знакома. Это называется ссылкой. Вам довелось испытать ее на себе.
Раиса спросила:
– А где же ваша супруга?
– Она меня бросила.
Упреждая их соболезнования, Грачев добавил:
– Мы расстались по обоюдному согласию. У нас есть сын. Он стремится сделать карьеру, а мой перевод разрушит его надежды. Нужно трезво смотреть на вещи.
Грачев сунул руки в карманы брюк.
– Если вы пришли ко мне за помощью, то напрасно.
Раиса посмотрела на Льва, словно спрашивая у него, стоит ли рассказывать майору о той безвыходной ситуации, в которой они оказались. Грачев поймал ее взгляд и попросил:
– Расскажите мне, что случилось. Я постараюсь помочь если не делом, то, по крайней мере, дружеским советом.
Смутившись, Раиса покраснела.
– Извините.
– Ничего страшного.
Она быстро пояснила:
– У нас забрали Елену, нашу приемную дочь, и поместили в психиатрическую клинику в Казани. Она так и не оправилась после убийства своей сестры. Я договорилась с одним врачом, чтобы он осмотрел ее неофициально.
Грачев покачал головой, заметив:
– В таких вещах не бывает ничего неофициального.
Раиса застыла.
– Врач обещал не делать никаких записей относительно ее состояния и лечения. Я поверила ему. Но когда лечение ни к чему не привело…
– Он выдал ее, чтобы защитить себя?
Раиса кивнула. Грачев ненадолго задумался, а потом проронил:
– Боюсь, смерть Зои для всех нас стала тяжелым испытанием.
Слова майора изрядно удивили Льва, и он потребовал объяснений:
– Для всех нас? Что вы имеете в виду?
– Простите меня. Вам, в своем горе, сейчас не общих рассуждений.
– Ничего не понимаю.
– Давайте не будем углубляться в такие материи. Вы пришли сюда, надеясь заручиться помощью для Елены…
Лев перебил его:
– Нет, прошу вас, поясните, о каких материях вы говорите?
Майор уселся на картонную коробку. Он посмотрел сначала на Раису, а потом перевел взгляд на Льва.
– Смерть Зои изменила весь расклад.
Лев непонимающе уставился на него, а Грачев продолжал:
– Я имею в виду убийство девочки, задуманное в качестве мести бывшему агенту государственной безопасности. Была объявлена настоящая охота, и ее жертвами стали еще пятнадцать офицеров, вышедших на пенсию. Все они погибли, а некоторых перед смертью пытали. Эти события стали неприятным сюрпризом для властей, освободивших эту женщину из ГУЛАГа. Как там ее звали?
Лев и Раиса ответили хором:
– Фраерша.
– Кого еще они могли освободить? Домой возвращаются сотни тысяч заключенных; как можно сохранить порядок в стране, если даже небольшая кучка бывших зэков смогла причинить столько неприятностей? А что, если ее месть запустит цепную реакцию, которая приведет к падению режима? Вновь начнется гражданская война, и страна разделится на два враждующих лагеря. Вот чего власти испугались в первую очередь и поэтому предприняли кое-какие шаги, чтобы не допустить этого.
– Какие шаги?
– В воздухе запахло вседозволенностью. Известно ли вам, что уже появились авторы, создающие сатирические произведения? Дудинцев написал роман – «Не хлебом единым», в котором открыто критикует государство и его чиновников. А что будет дальше? Мы позволяем людям критиковать нас. Выступать против нас. Мстить нам. Власть, еще совсем недавно казавшаяся прочной и непоколебимой, зашаталась.
– Волна подобных акций прокатилась по всей стране?
– Когда я говорил о последствиях в более широком смысле, то имел в виду не только инциденты в нашей стране. Акты возмездия совершаются на всех территориях, находящихся под нашим влиянием. Посмотрите, что происходит в Польше. Это ведь речь Хрущева породила восстания. По всей Восточной Европе ширятся антисоветские настроения: в Венгрии, Чехословакии, Югославии…
Эти новости повергли Льва в шок.
