Каждый раз, провожая очередную группу своих товарищей возвращающихся на Материк, я мысленно рвался за ними вслед. Дома ждала жена и две маленькие дочки. Мое же возвращение откладывалось на неопределенно долгий срок. Проект для своей артели не представлял для меня трудности; я досконально знал свои участки. А составление проектов для других артелей требовало гораздо большего напряжения и времени. Предстояло много работы, но я твердо решил вернуться к кануну Нового Года. А потому отказался от места в гостинице и жил прямо в конторе старательского участка, стараясь оставить как можно больше времени для работы. К концу декабря проекты работ были утверждены главным геологом прииска и я, наконец, был свободен. Провожая меня, председатель артели и начальник старательского участка обсуждали со мной перспективы предстоящего сезона, видимо считая мое возвращение на следующий год несомненным. Я же отмалчивался, зная, что не вернусь, наверно интуитивно понимая, что человек семейный, если хочет сохранить семью, может пускаться в подобные предприятия только однажды.
Мы добыли 172 килограмм шлихового золота (в эквиваленте химически чистого) и значительно превысили план артели, который составлял 150 килограмм. Знали, что заработали хорошие деньги, но и затраты наши были немалые. Подведение же баланса требовало времени. Поэтому, зная, что заработали, старатели, уезжая домой, еще не знали сколько. Это незнание волновало и держало в напряжении. Поскольку в течение сезона артель преуспевала, руководство сочло возможным авансировать старателей. Я получал аванс дважды: 300 рублей в середине сезона и 1000 рублей, по его окончанию. И только по возвращению домой я получил денежный перевод, из которого следовало, что моя среднемесячная зарплата в артели составляла 1200 рублей, не облагаемых налогами (старатели налогами не облагались, как и не имели прав на социальные и прочие выплаты). Сумма была огромной по сравнению со средним показателем по стране в 150 рублей, который для отдельных регионов и категорий работающих конечно отличался, но незначительно. Время было другое. Понятно, что сейчас среднестатистическая зарплата воспринимается иначе и ассоциируется скорее со средней температурой по больнице, включая температуру пациентов патологоанатома.
Почувствовав вкус испытанного мной на Колыме, с большой неохотой вернулся на свою прежнюю работу. Через два года по всей стране была ведена система КТУ (коэффициент трудового участия) практиковавшаяся у старателей и так импонировавшая мне. Мне показалось, что, наконец-то, забрезжил Рассвет. Иллюзия исчезла после того, как узнал, что зарплата по КТУ моего соседа, всю жизнь зевая просидевшего в проектном институте, превысила мою в двадцать раз.
