Командир полностью

…этот итальянец разговаривающий со мной по-итальянски просит не стрелять в него в разгар войны просит остановить войну практически предлагает перемирие между нами между мной и собой немедленно посреди океана наперекор нашему начальству чтобы как он говорит спасти жизнь двадцати шести моряков ни наших ни их ни даже военных перевозивших я это доподлинно знаю наши ударные самолеты под нейтральным бельгийским флагом но вопрос вступления Бельгии в войну на нашей стороне это вопрос считаных дней следовательно у меня нет даже повода скрывать от начальства ту помощь которую он нам оказывает но если я не соглашусь и продолжу атаку пока его не потоплю он может пустить по нам свои сатанинские торпеды нанесет неисчислимый ущерб и погубит сотни наших но предположим в полный разгар войны я поверю этому итальянцу разговаривающему со мной по-итальянски и приму 24-часовое перемирие которое он запрашивает чтобы высадить на Азорах потерпевших кораблекрушение так и сказал потерпевших кораблекрушение не пленников не выживших а именно людей потерпевших кораблекрушение я как-нибудь понимаю по-итальянски читаю Данте Петрарку стихи Микеланджело бегите влюбленные огня любви страшитесь[54] он сказал потерпевших кораблекрушение а потерпевшие кораблекрушение священны и ежели я приму его перемирие и дам пройти его подводной лодке и те двадцать шесть человеческих жизней которыми он не захотел пожертвовать будут спасены потому что и я не хочу ими жертвовать я не стану в будущем раскаиваться в своем поступке разве что тут может быть трюк но если бы он собирался нас атаковать то почему тогда плыл по поверхности и был прекрасной мишенью для наших орудий когда гораздо проще было бы уйти под воду внезапно вынырнуть и отправить нас вслед за «Славой Британии» уже два месяца как потопленной ими в Атлантике или за «Хартумом» разбитым четыре месяца назад в Красном море страшный кошмар эти подлодки выскакивают внезапно из воды но этому итальянцу нет смысла плыть по поверхности и не воспользоваться моментом внезапности а тут между тем все ждут моего приказа мои короткостриженые офицеры мой радист с наушниками на шее и тот итальянец тоже ждет он не стреляет хотя мы находимся на расстоянии плевка, но он не стреляет это я продолжаю стрелять а этот парень молчит он вышел из войны и всего лишь пытается спасти человеческие жизни то есть самое поразительное что может сделать моряк и чтобы это осуществить он должен был довериться мне и он это сделал сейчас моя очередь довериться ему и я черт побери ему доверяюсь я тоже выхожу из войны ибо на войне нельзя воевать в одиночку я доверяюсь ему и приказываю прекратить огонь и пока мой приказ передают по цепочке и пушки смолкают я чувствую такую уверенность какую невозможно почувствовать на войне да я никогда не раскаюсь в своем решении и приказываю конвою разомкнуться на несколько кабельтовых чтобы дать пройти этому сумасшедшему, который разговаривает со мной по-итальянски на языке сумасшедших людей и прогудеть в его честь когда он будет проходить салютуя ему флагами потому что и я сегодня не в себе я тоже точно помешанный война приостановлена его подлодка священна.

Cease fire[55].

Дорогая Рина, сегодня счастливый день. Бывает варварский героизм, но бывает и такой, перед которым душа начинает рыдать: солдат-победитель не стоит и ломаного гроша, если не преклоняется перед побежденным. Сегодня счастливый день – мы и наши враги сегодня спаслись.

Командир вошел в камбуз в сопровождении старпома и молодого бельгийского офицера, того, который говорит по-итальянски лучше меня. Я не представляю, как они добрались из командного пункта, когда тут в каждом углу отмечают праздник – англичане разрешили нам пройти. Я даже не представляю, как им удалось попасть в камбуз, где нас и без того было как селедок в бочке, я их просто увидел, и все. Я и сам был вне себя от радости, потому что я тоже думал, что командир ведет нас на верную смерть ради красивого жеста, но он, как всегда, оказался прав. Я этому радовался даже больше, чем тому, что остался жив. В общем, я их увидел в камбузе, и командир спрашивает у бельгийца, какое у них самое вкусное блюдо. Тот от ответа ушел, не ожидал, наверное, такого вопроса, но командир переспросил: «Так что же едят вкусного в Бельгии?» Тот ответил, но сказал странную вещь в смысле ее неожиданности: «Жареную картошку».