И словно для того чтобы я еще острей почувствовал важность своего возвращения в строй, со стороны казарм, со строевого плаца, грянула песня, прозвучавшая по радио буквально через два-три дня после начала войны. Услышал я ее впервые здесь, на этом аэродроме. Никто не разучивал, не запоминал ее специально. Слова песни выражали суть наших чувств и мыслей, торжественная, сильная и уверенная мелодия сразу и навсегда вошла и жизнь советских людей так же, как и слово "война".
Война... Началась она для нас, как и для всех военных людей, с самого мобилизующего слова: "Тревога!", которое прохрипели ранним утром памятного воскресенья репродукторы громкоговорящей связи, установленные в квартирах комсостава, в казармах, на аэродроме. Короткое, оно заставило сразу забыть все личное, собрать воедино волю, помыслы многих людей и неограниченной своей властью направило их на аэродромы - в кабины самолетов, в парки - к танкам, на боевые посты кораблей.
Война! Там, на западе, уже шли кровопролитные бои. Несколько дней мы, летчики, ждали, что наш полк отправят на фронт. Но приказа не было, наши обязанности оставались прежними: активная учебно-боевая подготовка, боевое дежурство. Много летали. Командир полка майор И. М. Дзусов все внимание уделял воздушным боям, тактической подготовке, стрельбе. А мы писали рапорты с просьбой направить на фронт.
В декабре 1941 года группе летчиков вручили документы о переводе в 247-й истребительный авиационный полк, который входил в ВВС 51-й общевойсковой армии, воевавшей на Керченском полуострове.
Отъезжавшие со мной пилоты-однокашники искренне радовались: сбылась мечта - едем на фронт. Наши товарищи, которые оставались здесь, особенно Дмитрий Глинка, огорчены были до предела.
Конечно, дело не в наших рапортах - просто фронту нужны летчики. Кстати, вскоре и полк Дзусова отправился туда же, на Керченский полуостров.
...И вот я снова иду по этому городку под звуки песни, заставляющей сильнее биться сердце: "Идет война народная, священная война..." Я снова в строю. Рядом мои испытанные в боях товарищи. Перед строем дает указания на день начальник штаба майор Безбердый. Рядом, заложив руки за спину, командир полка подполковник Кутихин. Словно и не было длинных месяцев разлуки с полком, с боевыми друзьями. По-мужски скупая радость встречи: дружеское рукопожатие, хлопок по плечу: "Жив, старина!" Жив - это главное. Вернулся значит, повоюем! Почти каждый у нас уже и сам был ранен. Да и не принято у летчиков расспрашивать о здоровье.
Но командир полка и врач долго читали медицинское свидетельство, строчки о том, что "старший лейтенант В. М. Шевчук в связи с тяжелым ранением позвоночного столба...", явно озадачили их. Подполковник Кутихин даже чистую, оборотную сторону этой злосчастной бумаги посмотрел, словно надеялся там найти что-нибудь утешительное. Но увы... Командир огорченно произнес:
- Выходит, Шевчук, летать тебе... пока нельзя?
Врач вмешался:
- Товарищ командир, не пока, а вообще старшему лейтенанту Шевчуку летать нельзя.
Кутихин насупился, встал из-за стола, прошелся по кабинету.
- Вот что, старший лейтенант Шевчук, - нашел выход командир, приступайте к исполнению своих служебных обязанностей комиссара второй авиационной эскадрильи. Организуйте как следует политическую учебу. Обратите внимание и на дисциплину, на настроение личного состава... Как, доктор, вы не возражаете? - неожиданно обратился он к врачу.
- Нет. Но... комиссар эскадрильи должен летать, - неуверенно отреагировал врач.
- Доктор, вы же прекрасно знаете, что в полку сейчас никто не летает. У нас самолетов нет. Те, что остались, - в ремонте. Новых пока не ожидается. Так что мы все пока - пехота, - командир явно повеселел, найдя компромисс, и уже неофициально, тепло, как родному, пожал руку:
- Я рад. Очень рад, что ты вернулся, Шевчук...
И вот я в строю своего полка, своей эскадрильи. В поредевшем строю никогда не встанут рядом летчики В. Шейкин, В. Шкилев, А. Лашин и другие ребята. Смертью героев погибли они в последних боях над Керченским полуостровом и в небе Севастополя...
На следующий же день я побывал в эскадрильских группах политзанятий, поговорил с руководителями - недостаток был общий: раскрывая тему, они неоправданно мало приводили примеров героизма, мастерства летчиков нашего полка. Я не удержался и в одной из групп, где занимались молодые летчики, попросил слова, рассказал о лучших пилотах полка, о том, почему и как они побеждали врага в трудных боях.
Ребята засыпали меня вопросами. Их интересовало все: кто как стрелял, какой маневр выполнял перед атакой, как, например, Павел Шупик сумел в одном скоротечном бою практически с двух заходов уничтожить два самолета противника. Пришлось отвечать.
