Это хорошо, когда мы прикрываем войска. Невыносимо тяжело летчикам ощущать свою беспомощность: так было в трудные дни прошлогоднего ноябрьского отступления с полуострова и во время десантной наступательной операции, когда даже малочисленные силы авиации 51-й армии не использовались в полную силу.
...В прозрачном круге вращающегося винта "яка" снова празднично, весело играют солнечные блики. Справа, рядышком, - Головко, Виктор улыбается. И я опять подумал: "Редко, очень редко в последнее время Головко вылетает таким довольным на боевые задания". По себе да и по другим хорошо знаю, с каким нетерпением ждешь, когда командир назовет твою фамилию в расчете вылетающей группы. И искренне огорченными, прямо-таки несчастными бывали, если приходилось оставаться. А Виктор... Он был каким-то безучастным. Нет, в воздухе держался хорошо. То, что требовалось от ведомого, делал как положено. Во всяком случае за хвост своего самолета я спокоен.
Перехватив левой рукой ручку управления, помахал ему правой: "Все будет хорошо, дружище!"
Впереди и слева от меня - пара Степана Карнача. Когда Степан ведущий группы, чувствуешь себя необычайно уверенно. Спокойный, выдержанный, расчетливый, он ничего не делает сгоряча. И даже на первый взгляд ничем не оправданные решения комэска всегда имеют точный расчет, верную оценку обстановки.
Когда я пришел в полк, капитан Карнач был уже настоящим воздушным бойцом. Никогда не забыть мне первый боевой вылет с ним в паре - ведомым.
Второго января 1942 года, в самый разгар керченско-феодосийского десанта, мы перелетели на аэродром 247-го истребительного авиационного полка, куда я был назначен комиссаром эскадрильи. Своего нового комэска нашел на стоянке. Доложил о прибытии. Тот, ни слова не говоря, очень серьезно начал осматривать мой реглан. Стало даже немного не по себе. Чего, думаю, он в нем нашел? Реглан как реглан. Ну, потертый. Так я его с тридцать девятого года ношу, после выпуска из летной школы - срок! А капитан только что вокруг не ходит да не приседает около моего реглана - прищурился в смотрит. Ну на лицо бы посмотрел, на петлицы. Я тоже в звании - лейтенант. А он все на реглан!
Но вот командиру, кажется, надоело рассматривать его. Натягивая шлем, он улыбнулся:
- Ведомым со мной, сейчас.
Увидев мою растерянность, уже серьезно:
- Да, сейчас... Мой ранен. Вот самолет, - показал капитан на стоящий рядом "як" и, то ли спрашивая, то ли утверждая, произнес:
- Летим, не боитесь?
Истребитель Як-1 я освоил одним из первых в Военно-Воздушных Силах в сороковом году на подмосковном аэродроме Кубинка. Тогда авиация только начала получать этот скоростной, маневренный, с мощным вооружением самолет. И что греха таить, мы, летчики тех групп, очень гордились, что первыми освоили грозную машину.
А кроме того, после возвращения в часть, в Закавказский военный округ, мне доверили переучивать на новый истребитель не только летчиков полка, но и командующего ВВС округа генерал-лейтенанта авиации Н. Э. Глушенкова. Не знаю, право, как я выглядел в роли инструктора, но после самостоятельного вылета генерал подарил: мне серебряный портсигар. Он и сейчас, кстати, лежал в правом кармане реглана.
Этого, понятно, я командиру не сказал. Ответил четко:
- Летим, товарищ капитан!
- Вот и хорошо! - И комэска коротко поставил задачу: - Идем на разведку. От меня не отрываться. Все делать, как я.
Настолько я был ошарашен таким приемом, что даже не успел удивиться: как командир-фронтовик, не зная летчика, не проверив его в воздухе, взял ведомым, своим щитом на выполнение боевого задания? Такой вопрос я задал Карначу уже потом, когда стали мы с ним настоящими боевыми друзьями. Ответил он, как всегда, с улыбкой, полушутливо:
