Отдаю ручку от себя, бросаю самолет в пикирование, к земле. Взгляд на ведомого: идет нормально. Выводим на восьмидесяти метрах. Первая полоса обороны осталась позади. На такой высоте за нами уследить трудно.
Внизу мелькают перелески, речушки, полевые дороги, непаханые поля. Люди гибнут, земля, политая кровью, забывшая тепло человеческих рук, не родит хлеба.
Прошли над железной дорогой Белгород - Курск. Здесь и дальше на север она разбита: видны вывороченные шпалы, согнутые гигантской силой взрывов рельсы. По обе стороны насыпи рваные, искореженные коробки вагонов. Или партизаны пустили под откос, или поработали наши штурмовики...
Через пять - восемь километров - шоссе, тоже ведущее от Белгорода на Курск и так же порванное линией фронта. По шоссе едут только отдельные автомобили. Колонн нет: днем они замаскированы в лесах, оврагах.
Но вот несколько машин с большими кузовами-фургонами. Позади автомобиль-цистерна. Это что-то вроде ремонтно-технического подразделения. Огромное желание спикировать на них и пустить несколько очередей. Но разведка только началась - в любую минуту и для обороны боезапас может понадобиться.
Набираем высоту до четырехсот метров. Слева, на траверзе - Белгород. Он километрах в десяти. С такого расстояния, да еще в солнечном мареве, города не видно. Можно только догадываться, что это именно Белгород. От него до Харькова поездом - не больше трех часов. На самолете хватит и двадцати минут. Это уже родная украинская земля!..
Дом... Родные края... Вот они, совсем рядом, но дорога до них ох какая далекая! Даже посмотреть в ту сторону пристально, подольше, некогда. Мы в разведке. Нужно следить и за землей и за воздухом. Самолетов пока не видно. Основное внимание - земле, за воздухом наблюдает ведомый. Изредка поглядываю на него - ничего, головой крутит.
Прошли траверз Белгорода и поворачиваем, как советовал Кутихин, на запад. Вот и район, указанный капитаном из штаба дивизии. Лес, знаменитые в здешних местах дубовые рощи. Деревья растут нечасто, но густая широкая крона могучих дубов может укрыть что угодно.
Снова снижаемся. Берег речушки. На нем и в воде полно людей. Можно позавидовать - день жаркий. Да, но... До меня не сразу доходит, откуда здесь такое количество людей, тем более мужчин. Увидев нашу пару истребителей, купающиеся выскакивают из воды и нагишом бросаются в прибрежный кустарник, в лес. Теперь все понятно: солдаты. Остается только выяснить, какой род войск. Тут уже я догадался - если пехота, на берегу вместе с одеждой должно быть и оружие - винтовки, автоматы. Пехота везде с оружием, и на купанье, конечно. Делаем еще заход, все уже разбежались, но одежда так и осталась на берегу. Нет, оружия не видно. Все ясно - в лесу расположилась артиллерийская или танковая часть.
Проходим над лесом. Быстро мелькают деревья. Уменьшил скорость догадка оказалась верной: вот ствол торчит из-под ветвей, вот угадываются контуры башни. Несколько танков вообще не замаскированы.
Набираем высоту до трехсот метров. Да, в этой дубраве можно целую танковую бригаду спрятать. Судя по количеству купавшихся и учитывая, что немцы народ дисциплинированный и наверняка идут на купание по очереди, танков в этом лесочке - не меньше бригады.
Запоминаю характерные ориентиры: истребитель на разведке ничего не отмечает на карте. Все нужно запоминать. На карту успеваешь глянуть только для того, чтобы сличить ее с местностью. Мысленно накладываю на масштаб карты конфигурации леса, полевую дорогу с севера, характерный изгиб речушки.
В этот момент в наушниках - голос ведомого:
- Командир, "мессер" справа!
Смотрю направо и одновременно показываю Павлову кулак: разговори по радио запрещены! "Мессера" не вижу. А ведомый начинает разворачивать свою машину вправо. Пришлось тоже нарушить правила радиообмена; "Куда? Отставить!" - это я в микрофон, а в пятистах метрах от нас самолет наш Ил-2, "горбатый".
Ведомый уже понял свою оплошность. Я улыбаюсь: как все похоже. Когда-то и я не выдержал, тоже бросился, правда, на "юнкерсы". А здесь штурмовичок ползет над лесом, тоже, видимо, разведчик. Подходим - летчик показывает, что все в норме, собирается возвращаться, предлагает перед уходом "штурмануть" лес. Я отказываюсь - до дома еще далеко, боезапас может пригодиться. Жестами даю понять штурмовику, что прикрою его на всякий случай сверху.
"Ил" с первого захода попал во что-то горючее или взрывчатое. Огромный дуб, окутанный клубами дыма, медленно, словно нехотя, поднялся в воздух и упал на соседние деревья. Молодец "горбатый"! Мне тоже очень хочется пройтись над лесом. Но что для танковой брони наши пулеметы? А вот там, на речке, можно было бы пострелять этих голышей, вывести из строя экипажи...
