Возвращаемся домой и мы. Над своей территорией подхожу вплотную к самому Бегельдинову. Показываю кулак. У того от смеха высоко взлетают черные смоляные брови, ослепительно белеют зубы. Талгат поднимает вверх большой палец: "Все нормально", а я укоризненно качаю головой: "Упустили!" Талгат машет на прощание рукой - пришли на его аэродром. Подождав, пока штурмовик зарулит на стоянку, я отправился к себе.
Горючего оставалось в обрез. Не делая традиционного круга, сразу пошел на посадку. Во второй половине пробега справа от полосы вижу изуродованный самолет Александра Коняева.
Неудавшийся воздушный бой с "фокке-вульфом" почти заставил забыть о неудаче ведомого на взлете. Помнил, конечно, слова Командира о том, что он жив. Сейчас на взлетной полосе беспокойство вспыхнуло с новой силой. И не без основания.
Саша, как я предположил, упустил направление в первой половине разбега. Самолет повело - и он переборщил с тормозом. Нужно бы прекратить взлет, но лейтенант спешил, не хотел отрываться от ведущего. Истребитель снесло с расчищенной полосы и, как на грех, в незасыпанную воронку от бомбы. Самолет скапотировал - перевернулся на спину, да еще загорелся. Пока подбежали, погасили огонь, перевернули - Коняеву обожгло сломанные ноги.
Два дня мучился Саша - началась гангрена, ноги ампутировали, но поздно. На земле Украины осталась еще одна могила летчика 247-го истребительного авиационного полка.
Вскоре мы прокладывали новые маршруты на своих полетных картах. Наземные войска, успешно форсировав Южный Буг, шли к Днестру, в Молдавию.
Война по-прежнему неутомимо пишет свою суровую летопись. В ней все больше и больше отводится места героическим победам советского оружия. Поздней осенью прошлого, 1943 года Красная Армия начала освобождение Белоруссии. Зимой и весной сорок четвертого наши войска провели успешные наступательные операции на многих фронтах. В январе враг был отброшен от Ленинграда и изгнан из древнего Новгорода, четыре Украинских фронта вели упорные бои за полное освобождение Украины и Крыма.
26 марта 1944 года приказ № 94 известил о том, что войска 2-го Украинского фронта, продолжая стремительное наступление, несколько дней назад форсировали реку Днестр на участке протяженностью 175 километров, овладели важным железнодорожным узлом Бельцы и, развивая наступление, вышли на нашу государственную границу - реку Прут на фронте протяженностью 85 километров.
Летчики, естественно, побывали за границей СССР значительно раньше. Хотя, честно говоря, сами мы это событие чуть не пропустили. На наших полетных картах государственная граница не отмечалась. Вместо нее мы наносили каждый день положение вражеских войск. Три реки: Южный Буг, Днестр и Прут - были в зоне действия нашей авиации весной этого года. События развивались стремительно. Кажется, только что прикрывали форсирование Южного Буга и ходили на разведку вражеских переправ через Днестр, а уже штурмуем отходящие к Пруту поиска противника, барражируем над понтонными мостами через Днестр, по которым днем и ночью идут наши танки, пехота, артиллерия. Вчера я вел воздушный бой где-то в районе Каменки, что на характерном изгибе Днестра, сегодня уже сопровождаю штурмовиков майора Одинцова под Бельцы. Этот городок Советской Молдавии завтра утром наши войска освобождают, а мы в это время уже ведем бои над Яссами.
Летчики полка сделали несколько вылетов на ту сторону Прута. Вдруг кого-то осенило:
- Братцы, а мы ведь сейчас из-за границы вернулись!
Что тут началось! Открытие ошеломило всех. Мы ждали, верили, что настанет день, когда будем бить врага и его союзников на их земле, в их небе. Но как-то не подумали о том, что в горячке наступательных будней этот день подойдет так просто, незаметно. Поднялись в воздух, пролетели над границей и обратно...
- Над государственной границей! Вдумайтесь только! - восторженно повторял Николай Буряк.
Кто-то разрядил в небо обойму пистолета, за что и получил взыскание от командира, нестрогое по такому случаю. Молодые ребята - механики и мотористы прыгали от радости, бросали вверх пилотки. Все обнимались, кричали "ура", словно наступила сама победа.
В следующем вылете внимательно (как будто можно рассмотреть эту невидимую линию - границу) смотрю вниз, на землю, на реку. Земля, как и на нашей стороне, просыпается от зимы. Сады стоят еще серые, голые, но луга начинают зеленеть.
В деревнях и селах, над которыми пролетаем, дома такие же, как в Молдавии и на Украине, - в основном белые мазанки. Но... есть, конечно, разница. На румынской стороне не видно сожженных, разрушенных домов, тем более деревень. А сколько их на нашей земле! Этим же отличались друг от друга городки Бельцы и Яссы. В Бельцах много разрушений, пожарищ, а в Яссах целехонькие, аккуратные улочки...
