– Тридцатидвухпушечный фрегат – шебека, – определил Джек Обри. – Не иначе как испанец. Его висячие порты совершенно ввели нас в заблуждение. До последнего момента мы думали, что это «купец» – тем более что почти все матросы находились внизу. Мистер Диллон, незаметно уберите с палубы еще несколько человек. Мистер Маршалл, используйте трех – четырех матросов, не больше, чтобы убрать риф на фор – марселе. Пусть не спешат, делают вид, что они новички. Андерсен, прокричите еще раз что – нибудь по-датски и опустите ведро за борт. – Понизив голос, он обратился к Стивену: – Видите эту лису? Порты открылись всего две минуты назад, из-за этой гребаной краски их было не видно. И хотя ее капитан собирался поднять прямые реи – взгляните на фок-мачту фрегата, – он в два счета сможет снова поставить этот латинский парус и тотчас остановить нас. Мы должны идти прежним курсом – другого выбора у нас нет. Посмотрим, удастся ли нам его одурачить. Мистер Риккетс, вы приготовили флаги? Тотчас снимите свой мундир и спрячьте его в рундук. Вот оно, начинается. – Орудие на шканцах фрегата выстрелило, и перед носом «Софи» пролетело ядро. После того как дым рассеялся, появился испанский флаг. – Действуйте, мистер Риккетс, – произнес Джек Обри. На гафеле «Софи» поднялся датский флаг, затем на фок-мачте взвился желтый карантинный флаг. – Прам, подойдите сюда, начинайте размахивать руками. Отдавайте команды на датском языке. Мистер Маршалл, ложитесь в дрейф на расстоянии в полкабельтова. Не ближе.
Расстояние между кораблями уменьшалось. На борту «Софи» воцарилась мертвая тишина: со стороны шебеки доносился говор. Встав сзади Прама, Джек Обри, оставшийся в одной рубашке и панталонах, взялся за штурвал.
– Вы только посмотрите на них, – произнес он, обращаясь не то к себе самому, не то к Стивену. – Их там, должно быть, сотни три, а то и больше. Через пару минут они нас окликнут. Послушайте, сэр, Прам сообщит им, что мы датчане и несколько дней назад вышли из Алжира. Попрошу вас помочь ему и перевести его слова на испанский или другой язык, какой вы сочтете нужным.
В утренней тишине раздался окрик:
– Что за бриг?
– Отвечайте громко и четко, Прам, – сказал Джек Обри.
– «Кломер»! – отвечал старшина-рулевой, нарядившийся в темно – желтый жилет. Отразившись от скал, эхо вернулось к шлюпу, прозвучав с тем же вызовом, но гораздо тише.
– Выберите потихоньку фор – марсель, мистер Маршалл, – негромко произнес Джек, – пусть матросы стоят на брасах. – Он не повышал голоса, зная, что офицеры фрегата направили на шканцы свои подзорные трубы. Капитан почему-то решил, что они усилят его голос.
Расстояние между судами стало сокращаться, и в это время группы матросов на шебеке – это были расчеты орудий – стали рассеиваться. Джек Обри было подумал, что все кончено, и его сердце, спокойное до этого, громко забилось. Но нет. От фрегата отчалила шлюпка.
– Возможно, нам не удастся избежать столкновения, – произнес Джек. – Мистер Диллон, надеюсь, пушки заряжены двойным зарядом картечи?
– Тройным, сэр, – отвечал лейтенант, и Стивен увидел в его глазах безумный блеск счастья – такой взгляд он не раз замечал у него в былые годы. И в то же время это был уверенный взгляд лиса, задумавшего разгромить охраняемый собаками курятник.
Бриз и течение продолжали относить «Софи» к фрегату, команда которого снова занялась тем, что принялась ставить прямое парусное вооружение вместо латинского. Матросы густо облепили ванты, с любопытством поглядывая на покорный бриг, к которому вот – вот должен был подойти их баркас.
– Окликните офицера, Прам, – произнес Джек Обри, и Прам подошел к фальшборту. Громко, как настоящий моряк, он произнес что-то по-датски. Но слова «Алжир» почему-то не прозвучало. Лишь с большим трудом можно было разобрать слова «Берберийский берег».
Испанец – баковый хотел было зацепиться отпорным крюком, однако Стивен произнес по-испански – хотя и со скандинавским акцентом, но вполне понятно – фразу:
– Нет ли у вас на борту врача, который умеет лечить чуму?
Баковый опустил отпорный крюк. Находившийся на баркасе офицер спросил:
– А в чем дело?
– Несколько наших матросов заболели в Алжире, и мы боимся, не заразились ли они. Чем именно, мы не знаем.
– Табань! – приказал испанский офицер гребцам. – Где вы, говорите, высадились?
– В алжирском порту Аржель. Именно там наши матросы сходили на берег. Умоляю, расскажите, какие симптомы у чумы? Опухоли? Бубоны? Вы не посмотрите на наших больных? Прошу вас, сеньор, возьмите этот конец.
– Табань, – повторил испанский офицер. – Так они побывали в алжирском порту?
– Да. Так вы пришлете своего судового врача?
– Нет. Бедняги, да сохранит вас Господь и Матерь Божья.
– Можно мы к вам приедем за лекарствами? Позвольте мне сесть в вашу шлюпку.
