– Действительно, – сказал Диллон, – представления о вопросах чести значительно отличаются в двух королевствах. Я не раз задирал англичан, что в Ирландии непременно привело бы к вызову на дуэль, но результата не последовало. У нас это назвали бы удивительной робостью – или же следовало назвать это застенчивостью? – Диллон иронически пожал плечами и хотел было продолжить, но тут световой люк каюты открылся, в нем появились голова и массивные плечи Джека Обри. «Никогда не думал, что такое простодушное лицо может выглядеть таким мрачным и злым», – подумал Стивен.
«Уж не намеренно ли сказал это Д. Д.? – записал он. – В точности не знаю, но подозреваю, что это так, судя по замечаниям, которые он делает в последнее время, – возможно, замечаниям непреднамеренным, всего лишь бестактным, но, взятые вместе, они выставляют разумную осторожность с неприглядной стороны. Я не знаю. А следовало бы. Единственное, что я знаю, это то, что когда Д. О. гневается на своих начальников, раздраженный субординацией, требуемой службой, вследствие своего беспокойного темперамента, или (как сейчас) терзаемый неверностью возлюбленной, он находит выход в насилии, в действии. Д. Д. , движимый злобой, поступает таким же образом. Разница в следующем. По – моему, если Д. О. стремится лишь к шуму и грохоту, напряженной деятельности ума и тела, живя одной минутой, то Д. Д. хочет много большего, чего я очень опасаюсь». Закрыв дневник, Стивен долгое время смотрел на его обложку, уносясь мыслями куда-то вдаль, пока стук в дверь не заставил его очнуться.
– Мистер Риккетс, – сказал доктор, – чем могу быть вам полезен?
– Сэр, – отвечал мичман,-капитан просит вас подняться на мостик и взглянуть на берег.
– Слева, к югу от столба дыма, холм Монтжюйк, на котором стоит большой замок, а выступ справа – это Барселонета, – объяснял Стивен. – За городом возвышается Тибидабо. Когда я был мальчишкой, я впервые в жизни увидел здесь краснолапого сокола. Если соединить линию, идущую от Тибидабо, через собор, к морю, то вы увидите мол Санта – Кре и большой торговый порт. Слева от него ковш, в котором стоят королевские суда и канонерки.
– Много канонерок? – спросил Джек.
– Пожалуй, хотя подсчетом я не занимался. Кивнув головой, Джек острым взглядом окинул бухту, запоминая детали, и, нагнувшись вниз, крикнул:
– На палубе! Спускайте аккуратно. Бабингтон, не мешкайте с тросом.
Стивен приподнялся на шесть дюймов над люлькой, в которую его посадили, и, спрятав руки, чтобы ненароком не хвататься за тросы, реи и блоки, при помощи ловкого, как обезьяна, Бабингтона, подтянувшего его к наветренному бакштагу, был спущен с головокружительной высоты на палубу, где матросы извлекли его из кокона, в котором поднимали наверх, поскольку никто не рискнул бы отправить доктора в поднебесье по вантам.
Рассеянно поблагодарив их, он спустился в трюм, где помощники парусных дел мастера зашивали труп Тома Симонса в его койку.
– Ждем, когда принесут ядра, сэр, – объяснили они. В этот момент появился Дей, несший в сетке пушечные ядра.
– Решил оказать ему последнюю услугу, – сказал старший канонир, ловко укладывая груз в ногах у трупа. – Мы с ним вместе плавали на «Фебе». Он и тогда часто болел, – поспешно добавил он.
– Что правда, то правда. Том никогда не отличался крепким здоровьем, – подтвердил один из помощников парусных дел мастера, сломанным зубом перерезая нитку.
Известная деликатность этих слов имела целью утешить Стивена, потерявшего пациента. Несмотря на все его старания, больной, в течение четырех суток находившийся без сознания, так и не пришел в себя.
– Скажите мне, мистер Дей, – сказал доктор после того, как помощники парусного мастера ушли, – много ли он выпил? Я спрашивал об этом его друзей, но они отвечают уклончиво, то есть лгут.
– Конечно, лгут, лгут, сэр, поскольку пьянство запрещено уставом. Много ли он пил? Видите ли, Том дружил со всеми, так что пил вдоволь. То там, то здесь дадут ему глоток – другой. Выходило что-то около литра в день.
– Литр. Что ж, литр – это много. Но я все – таки удивляюсь тому, что такое количество вина могло убить человека. Если смешать три части вина с одной частью воды, то получается шесть унций напитка – смесь хмельная, но не смертельная.
– Господи, доктор, – ответил канонир, с жалостью посмотрев на Стивена. – Никакая это не смесь, а ром.
– Так он выпил литр рома? Чистого рома? – воскликнул Стивен.
– Вот именно, сэр. Каждый член экипажа получает пол – литра в день. Сюда-то и добавляют воду. Ах боже ты мой, – засмеялся он негромко и легонько похлопал бездыханного беднягу, – если бы матросы получали пол – литра грога, на три четверти разбавленного водой, то на судне разразился бы бунт. И поделом.
– Так на каждого приходится по пол – литра спиртного в день? – вскричал Стивен, побагровев от гнева. – Целая кружка? Скажу об этом капитану – пусть выливает эту отраву за борт.
– Итак, мы предаем сей прах глубинам морским, – произнес Джек Обри, закрывая молитвенник.
