Два тяжелых крейсера адмирала Омори должны были взаимодействовать с двумя группами кораблей поддержки. Левофланговая группа, состоящая из легкого крейсера «Сендай» под флагом адмирала Иджуина и моих трех эсминцев, представляла единственное соединение, имеющее хоть какой-то боевой опыт. Правофланговая группа, которой командовал контр-адмирал Хироси Мацубара на легком крейсере «Агано», имела в своем составе еще три эсминца: «Наганами», «Хацукадзе» и «Вакацуки». Эти эсминцы никогда до этого не плавали вместе, а Мацубара не имел никакого опыта ночных боев. Во время краткого совещания в кают-компании флагманского крейсера «Миоко» адмирал Омори сказал:
— Мы никогда до этого не действовали вместе, и это может стать серьезной помехой в бою. Но отряд адмирала Микава тоже не имел времени на предварительную подготовку, но добился блестящих результатов. Я твердо верю в боевое искусство каждого командира корабля и в доблесть экипажей. А потому убежден, что мы победим!
Когда я поднимался на палубу после окончания совещания, адмирал Иджуин взял меня под руку.
— Дело будет жаркое, — сказал он. — Я полагаюсь исключительно на вас, Хара. Я рассмеялся:
— Захватите лучше побольше противоакульего порошка и приготовьтесь вдоволь искупаться. Но адмирал был явно не настроен шутить.
— Я не люблю крейсер «Сендай», — мрачно проговорил он. — Ему уже девять лет и он страшно неповоротливый.
Я знал, что Иджуин не использовал «Сендай» уже много месяцев, хотя тот и числился флагманским кораблем его 3-й эскадры эсминцев. Адмирал предпочитал эсминцы.
Мы молча сошли по сходне на берег. Адмирал подал мне руку и сказал:
— Что-то все делается не так, Хара. Мы должны сейчас сражаться и сражаться отчаянно, Хара. Япония рухнет, если падет Бугенвиль.
Вернувшись на «Сигуре», я не мог отделаться от мысли, почему именно адмиралу Омори поручено командовать этой операцией. До недавнего времени он преподавал тактику в Минно-торпедной школе и никогда не участвовал в крупных морских сражениях...
В 15:20 1 ноября наши десять кораблей вышли из Рабаула. Сразу после выхода в море мы построились в походную колонну.
Впереди шел легкий крейсер «Сендай» под флагом Иджуина, ведя за собой мои эсминцы: «Сигуре», «Сами-даре» и «Сирацуи». Мы шли слева и чуть впереди тяжелых крейсеров «Миоко» и «Хагуро». Справа от тяжелых крейсеров адмирал Мацубара вел легкий крейсер «Агано» и эсминцы «Наганами», «Хацукадзе» и «Вакацуки».
За нами на расстоянии нескольких миль шли пять транспортов, набитых солдатами, и пять эсминцев их охранения.
День был холодным и мглистым, видимость — ограниченной. Дул слабый юго-восточный бриз, море было спокойным.
Едва мы успели выйти из канала Сент-Джорджа, как наши радиостанции начали принимать многочисленные радиопереговоры противника, находящегося где-то поблизости. Мы не видели никого, но становилось ясно, что разведывательный самолет противника, оборудованный РЛС, обнаружил нас, находясь над слоем облаков. (В распоряжении 5-й бомбардировочной группы авиационного командования Соломоновых островов имелось два специальных самолета-разведчика («СБ-24»), оборудованных РЛС. Они передавали информацию адмиралам Хелси и Мерриллу о движениях японских кораблей в направлении бухты Императрицы Августы. Первое сообщение о контакте с противником было передано, когда японские корабли находились в 15 милях восточнее мыса Сент-Джордж.)
В 19:45 один из бомбардировщиков «CБ-24» пробил облачность и сбросил несколько бомб на «Сендай», но не добился попаданий.
К этому времени наш самолет-разведчик доложил обстановку на юге: «Три линкора, много крейсеров и эсминцев противника маневрируют в бухте Императрицы Августы вблизи Торокино».
Силы противника оказались гораздо большими, чем мы предполагали. Американцы явно находились в полной готовности, поджидая нас.
Адмирал Омори проконсультировался со штабом в Рабауле, и в 21:30 адмирал Кусака приказал транспортам с войсками повернуть обратно. Он решил, что контрвысадка невозможна при такой концентрации сил противника, но приказал Омори следовать дальше и уничтожить корабли противника.
Десять наших кораблей продолжали идти через дымку, ограничивающую видимость 5000-ми метров. Мы шли со скоростью 18 узлов. Находящая мгла давала возможность противнику использовать против нас свои радары с наибольшей эффективностью.
В 23:24 еще один «СБ-24» выскочил из облачной тьмы и сбросил бомбы на тяжелый крейсер «Хагуро», но не добился попаданий. Уклонившись от бомб, крейсер «Хагуро» катапультировал самолет-разведчик, который через 14 минут доложил: «Вижу один крейсер и три эсминца противника в 50 милях по пеленгу 330 от мыса Мутупина».