Указанное место находилось всего в 20 милях к югу от нас. Омори приказал пилоту продолжать поиск кораблей противника, а своим кораблям временно повернуть на обратный курс, чтобы выиграть время в ожидании дальнейших сообщений от разведывательного самолета. Мы прошли обратным курсом около 10 000 метров, а затем развернулись и снова легли на южный курс. Подобное маневрирование хорошо срабатывало в 42-м году, когда противник мог только надеяться на визуальное обнаружение наших кораблей, и повороты на обратный курс сбивали его с толку. В 1943 году подобные методы уже устарели, поскольку американцы могли вести за нами постоянное наблюдение с помощью радиолокаторов.
Поворачивая на обратный курс, мы с нетерпением ожидали новых сообщений с нашего разведывательного самолета. Но никаких сообщений не поступало. Мы не имели ни малейшего понятия о том, что соединение адмирала Меррилла в составе четырех крейсеров и восьми эсминцев, имея полную информацию о нашем приближении, уже устремилось на север, чтобы перехватить наше соединение на подходе.
В 00:25 я увидел вдали тусклую красную ракету, повисшую в ночном небе. Пеленг на эту ракету был 70 градусов с левого борта и примерно соответствовал направлению местонахождения сил противника, сообщенного самолетом-разведчиком тяжелого крейсера «Хагуро». Ракета выглядела столь тусклой, что я оценил расстояние до нее в 20 тысяч метров. Продержавшись в небе 2-3 секунды, ракета исчезла.
Я продолжал как зачарованный глядеть на ракету, а потом на то место в небе, где она погасла, тратя драгоценное время и игнорируя другие важные факторы. В этом была моя ошибка.
Оглянись я в этот момент по сторонам, то увидел бы, что в результате сложных маневров и поворотов, которые только что завершились, наш строй пришел в совершеннейший беспорядок. Кроме того, все корабли оказались опасно скученными. «Самидаре» находился вне строя слева от меня, а три других наших, корабля сблизились друг с другом на 300 метров вместо предписанных 500.
Я решил, что ракета, видимо, сброшена нашим самолетом-разведчиком для обозначения места противника, а потому передал на все корабли срочное сообщение:
«Вижу противника по пеленгу 70 левого борта!»
Никто в нашем соединении даже и помыслить не мог, что главные силы противника подходят к нам с юга и находятся в данный момент у нас прямо по курсу.
В этот момент мои сигнальщики доложили: «С левого борта по пеленгу 70 четыре корабля!» Было 00:45 2 ноября 1943 года.
Я считал, что эти четыре корабля появились продолжая следовать своим курсом с места, обозначенного ракетой. В действительности, пока я пялился на эту ракету, четыре из восьми американских эсминцев, идущих с юга на север, уклонились с курса, чтобы, развернувшись, выпустить торпеды.
Мой сигнальщик продолжал докладывать: «Отряд противника разделился на две группы. Одна группа удаляется, вторая — ложится на параллельный курс с нами. Это эсминцы! Дистанция 7000 метров!»
Я вздрогнул от понимания, что уходящие эсминцы уже выпустили свои торпеды. Противнику удалось захватить инициативу! Я немедленно приказал положить руль право на борт и выпустить торпеды.
«Сигуре» начал поворот вправо, выпустив с двухсекундными интервалами восемь торпед. Я следил за обстановкой, будучи в полной уверенности, что мне удастся уклониться от любых торпед, выпущенных американцами. Обернувшись, чтобы проследить за ходом собственных торпед, я с ужасом увидел, что крейсер «Сендай» полным ходом несется прямо на мой эсминец! Одновременно с «Сигуре» крейсер также повернул вправо, но выполнил этот маневр гораздо быстрее и круче. Я оцепенел, видя с какой скоростью крейсер сближается с «Сигуре». Его огромный корпус, превышающий в три раза наш по размеру, торпедой несся прямо в середину нашего правого борта.
— Право на борт! — заорал я. — Полный вперед!
Подобно тонущему в пучине, я задержал дыхание, видя, как над «Сигуре» нависает огромный форштевень крейсера. Мне казалось, что «Сигуре» ползет как улитка, и я весь напрягся в ожидании неизбежного столкновения, когда «Сигуре» вильнул своей хрупкой кормой и пронесся менее чем в трех метрах от крейсера.
Переведя дух от миновавшей опасности, я бросил настороженный взгляд в направлении «Самидаре» и снова застыл от ужаса. «Самидаре», резко уклоняясь вправо от обезумевшего «Сендая», прочертил бортом весь левый борт и палубу «Сирацуи», разбив и смяв все его орудия и торпедные аппараты!