При моем появлении вахтенный офицер, смотрящий на берег жадными глазами, вытянулся и приложил руку к козырьку фуражки.
— Объявите, — приказал я, — что завтра всему экипажу разрешено увольнение на берег. Всех разделите на три группы, чтобы каждая могла побыть на берегу по три часа.
Глаза лейтенанта зажглись восторгом, и рассыльные немедленно побежали разносить эту новость по кораблю. Ни один из трехсот человек экипажа моего эсминца не был на берегу пятьдесят дней, а потому новость вызвала всеобщее ликование.
Я вернулся в свою каюту и вскрыл следующее письмо. Оно было отправлено из Куре, но имя отправителя мне не было известно. Письмо начиналось следующими словами:
«Меня зовут Хинагику. Я — одна из девушек-гейш, которые обслуживали банкет по случаю вашего ухода на войну».
Сначала я подумал, что далее последует объяснение в любви, и решил, что мне, уже взрослому человеку, обремененному женой и тремя детьми, совсем не пристало впадать даже в заочный почтовый роман с молоденькой гейшей. Но все оказалось гораздо проще и прозаичнее.
«Хозяйка ресторана, — писала девушка, — напомнила, что перед вашим внезапным уходом вы забыли оплатить счет. Мы будем счастливы, если вы оплатите счет,
На следующий день я съехал на берег с первой партией увольняющихся. Улицы Давао были наполнены моряками с других кораблей, стоявших на якоре в порту. Везде стояли японские торговцы, бесплатно обслуживающие своих земляков напитками и сладостями. Было много и филиппинцев, которые спокойно и без страха ходили по улицам. Ярко накрашенные девушки со сложными прическами и в ярких платьях мелькали вокруг.
Меня только крайне удивило, что все они ходят босиком. В Японии босиком по городским улицам не ходит никто. Если нет возможности купить настоящие туфли, ходят в деревянных сабо.
В переполненных кинотеатрах демонстрировались Последние американские фильмы. Я заметил на некоторых домах вывески: «Японский военный центр рекреации». Перед «центрами» толпились наши солдаты и матросы. Это были бордели, которые постоянно следовали за армией из самой Японии, Китая и Кореи.
Я почувствовал некоторую нервозность у матросов при виде меня. А потому сказал лейтенанту:
— Проследите здесь за порядком. Я пойду в штаб. Встретимся в полдень на пирсе. Смотрите, никого здесь не потеряйте.
— Есть, командир! — радостно откозырял лейтенант. Уходя, я слышал за спиной радостные крики матросов.
27 и 28 февраля 1942 года я принял участие в бою, получившем позднее название «Сражение в Яванском море». Историки считают этот бой одним из редких морских сражений Второй Мировой войны, где не была задействована авиация, если не считать чисто разведывательных полетов.
Я прочел очень много книг об этом бое, написанных как западными авторами, так и японскими. Большинство западных книг на эту тему написаны сразу после войны, а потому они слишком эмоциональны, чтобы быть исторически объективными. Японские книги имеют подобные же недостатки. Они написаны также после войны, то есть после поражения, когда японским авторам был отрезан доступ к документам и другим источникам.
Большая часть офицеров, командовавших кораблями и отрядами союзников, погибли в этом бою. Поэтому чрезвычайно сложно составить цельную картину сражения с американской стороны.
Контр-адмирал Такео Такаги, командовавший в Японском море военно-морскими силами Японии, погиб на Сайпане в 1944 году. Но уцелел его начальник штаба, капитан 1-го ранга Ко Насагава (ныне командующий новым флотом Японии) и начальник разведки — капитан 3-го ранга Котаро Исикава. Перед тем как написать эту главу, я имел долгие беседы с ними обоими, а также с другими уцелевшими в войне участниками этого боя.
Все началось с того, что соединение американских, австралийских и голландских кораблей сделало попытку атаковать японский конвой у Сурабаи. Соединение союзников, состоявшее из трех тяжелых, двух легких крейсеров и одиннадцати эсминцев пыталось напасть на сорок один тихоходный транспорт с войсками, идущих под охраной двух японских легких крейсеров и десяти эсминцев. Два японских тяжелых крейсера дальнего прикрытия находились в 150 милях позади конвоя.
Несмотря на все преимущества, которые давало союзникам их численное превосходство, внезапность появления и удачная позиция, они умудрились не потопить ни одного японского корабля или судна. Среди кучи ошибок, в которых каждая сторона, казалось, хотела перещеголять другую, реальным решительным фактором, с моей точки зрения, стал боевой настрой личного состава.
