Однако в 16:30 пришло еще одно не менее удивительное радио с разведывательного самолета: «Соединение противника снова легло на прежний курс, ведущий на сближение с конвоем. Соединение противника перестроилось из двух колонн в одну кильватерную колонну и увеличило скорость. Курс — 20 градусов».
Через минуту пришло следующее сообщение: «Скорость противника 22 узла. Направление — прямо на наш конвой».
Теперь уже не оставалось никаких сомнений относительно намерений противника. Я сверился с картой и убедился, что дистанция до противника составляет 60 миль. Раз мы сближаемся со скоростью 20 узлов, то встретимся в пределах полутора часов.
Наш дивизион быстро перестроился в кильватерную колонну. Головным лидером шел легкий крейсер «Дзинтцу», ведя за собой четыре эскадренных миноносца. Транспорты развернулись на север, теряя строй и рассыпаясь веером. Было жалко смотреть на их низкую скорость и полный хаос какого-либо управления.
Но наиболее раздражающим было медленное приближение к району предполагаемого боя тяжелых крейсеров, все еще находящихся где-то далеко за кормой. А я просто не представлял себе, как без них мы собираемся сражаться с мощным соединением противника. Если противник увеличит скорость до 30 узлов, он может появиться в видимости в любой момент. Что нам тогда делать?
К 17:00 удалось справиться с хаосом, в который впали транспорты. Их кое-как снова построили и попытались увести из этого района под эскортом сторожевиков и тральщиков. В нашу колонну пристроились еще четыре эсминца. За нашей кормой в боевой ордер построился другой дивизион эсминцев, возглавляемый легким крейсером «Нака». Мы шли теперь со скоростью 24 узла в полной готовности к бою.
Я не переставая водил биноклем по линии горизонта в надежде на появление тяжелых крейсеров. Но тщетно. Горизонт был пуст.
— Корабль противника! — неожиданно закричал старшина группы сигнальщиков Сигеру Ивата, имевший поразительно острое зрение. Я взглянул в указанном направлении, увидел несколько мачт, встающих над линией южного горизонта. Затем появились легко опознаваемые надстройки, принадлежащие голландскому крейсеру «Де Рейтер».
— «Де Рейтер» на расстоянии 28 тысяч метров (около 20 миль), — доложил Ивата. — Идет на сближение!
Я оглянулся. Тяжелых крейсеров еще не было и в помине. Только куча транспортов, сгрудившихся за нашей кормой.
— Приготовиться к открытию огня! — приказал я. — Цель — головной корабль вражеской колонны!
На корабле внезапно наступила полная тишина. Эсминец шел в свой первый бой!
Тишина была прервана криком старшины Ивата:
— «Нати» и «Хагуро» на горизонте!
Давно ожидаемые крейсера наконец величественно выплыли в восточную часть горизонта. Они были еще очень далеко, но я облегченно вздохнул и отметил время — 17:30.
Корабли противника внезапно повернули на запад и легли на курс почти параллельный нашему. Этот маневр противника тоже был не совсем понятен. Он же видел нашу колонну, но почему-то отказался идти прямо на нас. Оставаясь на прежнем курсе, союзники могли бить по нашим кораблям полным бортовым залпом, в то время как мы могли бы действовать только носовыми орудиями.
Благодаря этому странному маневру противника, нам удалось еще выиграть время. Адмирал Такаги даже подпрыгнул от радости, когда еще с дистанции 36 тысяч метров увидел, что противник поворачивает на параллельный курс. Он понял, что теперь успеет прийти на помощь нашим кораблям. На мачте «Нати» был поднят сигнал: «Развернуться в три колонны. Курс 170 градусов (южный)».
Через минуту легкий крейсер «Нака» открыл огонь по противнику с расстояния 22 тысячи метров, которое оказалось слишком большим для его 140-мм орудий.
Поняв свою ошибку, адмирал Такаги быстро изменил свое решение, подняв сигнал: «Лечь на курс параллельный противнику».
Крейсер «Дзинтцу» развернулся вместе со своими четырьмя эсминцами и, пройдя полным ходом около 10 000 метров новым курсом, также открыл огонь из своих шести 140-мм орудий по крейсеру «Де Рейтер», который находился теперь примерно в 18 тысячах метров от нас. Снаряды упали с большим недолетом. Четыре эсминца шли за крейсером не открывая огня. Для наших 127-мм орудий это было бы напрасной тратой снарядов. «Нати» и «Хагуро» также было открыли огонь из своих восьмидюймовок (203-мм орудия) с дистанции 25 тысяч метров. Но и их орудия еще не могли достать до противника. Союзные корабли снова изменили курс — не этот раз на юго-запад, желая, видимо, увеличить расстояние между собой и нами. Орудия противника дали по нашим кораблям залп, но и для них дистанция была слишком большой. Все их снаряды легли с большим недолетом.
В 18:05 контр-адмирал Шодзи Нисимура, командир 4-й эскадры эсминцев, видимо, потеряв терпение от этой бесполезной артиллерийской дуэли на предельной дистанции, приказал своим кораблям дать по противнику торпедный залп. С расстояния более 15 тысяч метров крейсер «Нака» и его семь эсминцев выпустили по кораблям союзников 43 торпеды.
