И он протянул Рудневу серебряное блюдо с таким же графином и чаркой. На блюде были выгравированы слова: «Кают-компания броненосца «Император Николай I» своему председателю В. Ф. Рудневу».
Тепло поблагодарив товарищей, Руднев принял подарок. пожал всем руки. Иные в ответ крепко стискивали его ладонь, другие с искренней теплотой протягивали сразу обе руки, третьи же холодно подавалн только кончики пальцев...
Но самое трогательное ожидало Руднева на верхней палубе. Здесь он тепло попрощался с матросами. Всма-
трмваясь в простые, открытые лица, он читал на них любовь и уважение. Этот молчаливый строи дорогих ему людей глубоко взволновал Руднева. Он растров ганно поблагодарил всех. В ответ загремело мощное «ура*.
4
Итак. Руднев — командир «Адмирала Грейга». Это первый крупный корабль, которым ему предстоит самостоятельно командовать.
Безотрадную картину увидел Руднев на корабле. Нормы артиллерийской стрельбы не выполнялись. Вспомогательные механизмы то и дело выходили иэ строя. Постановка на якорь и швартовка часто проходили с опозданием из-за неисправности механизмов. В общем, о чем бы ни докладывал смущенный старший офицер Рудневу, перелистывающему вахтенные журналы. все шло. как говорят, через пень-колоду. Дисциплина была не сознательной, а палочной, команды выполнялись с большими заминками.
Руднев долго сидел у себя в каюте, тщательно знакомясь с документами корабля: шканечным журналом, списками личного состава, характеристиками матросов и офицеров. Он приказал старшему офицеру выстроить команду. С мостика была хорошо видна верхняя палуба, походившая на встревоженный муравейник. Матросы в зимних бушлатах спешили изо всех люков на ют, образуя ровные черные четырехугольники подразделений. Боцманы неистово свистели в дудки сигнал: «Все наверх». Видел Руднев и то. что один из боцманов огрел линьком молодого матроса только за то, что тот последним выбежал на палубу.
Приняв перед строем рапорт дежурного офицера. Руднев представился экипажу и спросил, у кого имеются претензии. Таких не оказалось. Только что обиженный боцманом матрос тоже промолчал. Руднев понял, что команда забита и запугана.
«Адмирал Грейг», стоявший у стенки Кронштадтского порта, готовился к зимовке. Ввиду позднего возвращения из летней кампании здесь еще не успели приготовить машины и механизмы к 3—4 месяцам эн-
мы, а ноябрьские морозы уже оковали корабль прочной кромкой льда.
Еще несколько диен — и корабль опустеет, только полосатая будка на причале у трапа с фигурой дневального, запахнутого в тулуп и с винтовкой в руках, да тоненькая струйка дыма из кормовой трубы будут единственными признаками судовой жизни. Весь личный состав съедет на берег, во флотский экипаж, к которому приписан корабль.Оттуда производятся назначения несущих караульную службу, а остальные должны проходить обучение по программе зимней подготовки. Это было время, когда на Балтийском флоте существовало мнение, что флот, запертый льдами Финского залива, не может участвовать в боевых действиях, поэтому даже артиллерийские и минные боезапасы сдавались на хранение в портовые склады, а механизмы подлежали консервации.
Руднев за короткий срок успел подробно ознакомиться не только с командой, но и с состоянием главных и вспомогательных машин, определить объем зимних ремонтных работ.
Начал он свою деятельность на корабле с отмены телесных наказаний. Приказ был недружелюбно встречен большинством офицеров, однако возражать командиру никто не решился. Но были и такие офицеры, которые встретили приказ с одобрением. Они повторяли слова командира: «Экипаж корабля — это одна дружная семья, которой родина — мать. Хороший начальник должен непрерывно изучать слабые и сильные стороны своих подчиненных—матросов и офицеров. В этом залог успеха в бою».
Не прошло мимо внимания Руднева и питание команды. И здесь он нашел существенные недостатки:, пища готовилась небрежно, невкусно, не говоря уже о. недостаточном рационе. Руднев строго побеседовал на этот счет с коками, а ревизора и старшего офицера строго предупредил, приказав каждый раз давать ему-пищу на пробу.
Матросы «Адмирала Грейга* находились на берегу в 15-м флотском экипаже, а Руднев и офицеры жили с
семьями в так называемых офицерских флигелях на Екатерининской улице.
В свободное время Руднев уделял много внимания • и времени воспитанию пятилетнего сына. Рассказы о море сменялись увлекательными играми. Несмотря на внешнюю суровость Руднева, дети быстро угадывали его природную доброту и простодушие.
Зимними вечерами Руднев учил маленького Колю и своей любимой игре в шахматы, которой серьезно увлекался, причем редко терпел поражение даже от опытных противников.
