К единому мнению они так и не пришли, особенно в оценке первого артдивизиона. Гаупт, Пельцер и Вебер хотя и сдержаннее других, но все же выступили в защиту дивизиона, несмотря на аргументы Харкуса относительно того, что артиллеристы не уложились в нормативы. Ему возражали, говоря, что ни артдивизион, ни полк в целом не в состоянии за одно тренировочное занятие показать нужные результаты.
- Неудачный день может быть у любого артдивизиона, - высказался наконец Пельцер. - А настроение, которое появилось у солдат в ходе этого несправедливо назначенного испытания, свое дело сделало.
Харкус сдержался, ни разу даже не стукнул по столу, а сжатые в кулаки руки спрятал в карманы, чтобы их никто не видел.
«Плохой день в жизни артдивизиона. На войне такой плохой день может стоить тысячи человеческих жизней. Плохой день может быть в жизни футболиста, но ни в коем случае не в жизни солдата», - думал Харкус.
- Первый артдивизион не заслужил права считаться лучшим в полку! - Майор прервал дискуссию, прервал в первый раз, чтобы отдать несколько приказов. Он поручил Веберу и Гаупту разработать новые правила выдвижения подразделения на звание «Отличное подразделение».
После такого распоряжения продолжать обсуждение было нелегко. Не для Харкуса, а для тех, кто выжидал и тянул время.
В вопросе о необходимости проверки других подразделений командира полка поддержал лишь один начальник штаба. Он высказался за то, чтобы не терять попусту ни одной минуты, сконцентрировать все свои усилия на достижении высокой боевой готовности части. Начальник штаба поддержал Харкуса и в оценке разведывательных донесений. Короче говоря, оба они, не сговариваясь, по основным вопросам пришли к единому мнению.
Харкус повернулся и подошел к письменному столу. Как раз в этот момент зазвонил телефон.
«Неужели это Венцель?» - мелькнуло в голове у майора.
- Вас спрашивает Валеншток, - сказала майору по телефону секретарша и сразу же переключила аппарат. Харкус услышал громкий голос старого друга:
- Ну, партизан, здравствуй! Три дня как здесь, а я все еще тебя не видел.
- Не было времени, Вилли.
- Чепуха! Для старого друга всегда можно найти время. Ну так когда встречаемся?
- Я еще не знаю, пока полно работы.
- Так ты никогда не придешь. У тебя что, и выходных нет?
- Пока нет, кое-какие перемещения в части.
- Что ты там перемещаешь? Уж не свой ли «вартбург»?
- Хорошо, Вилли, увидимся в воскресенье.
Валеншток рассмеялся и сказал:
- Ну, значит, до воскресенья.
- Идет, Вилли!
Харкус снова подошел к окошку и увидел, как из здания штаба быстрыми шагами вышел Курт Вебер. Говорить с ним о совещании майору больше не хотелось. До обеда он его не увидит, а пока нужно позвонить полковнику Венцелю.
Майор снова заходил взад-вперед по кабинету. Внутренне он был убежден, что действовал совершенно правильно, что все отданные им приказы и распоряжения также были правильными и нужными для полка. Без них полк не может выполнить возложенные на него задачи. Харкус понимал, что он был вправе потребовать от всех своих заместителей правильной оценки обстановки и посильного участия в анализе боевой готовности части. Он был вправе потребовать от них таких разработок и планов, выполняя которые личный состав полка достиг бы высоких показателей в боевой и политической подготовке. Он был вправе заявить Веберу и всем политработникам полка, что, несмотря на хорошие показатели, зафиксированные в последнем донесении, состояние политико-воспитательной работы в целом оставляет желать лучшего, ибо в противном случае солдат после шести месяцев службы в армии не стал бы сомневаться в необходимости иметь такие средства химической защиты, как противогаз и комплект защитной одежды. Вот на эти важные вопросы и нужно обращать внимание солдат. Нельзя ограничиваться только организацией посещения театров и библиотеки.
