После работы Лиза не села в автобус вместе со всеми, а свернула на немноголюдную улицу; прошла импозантное здание с греческим портиком, на фронтоне которого было написано: «Азиатское общество Мумбаи. Потом постояла у Биржи, которую охраняли автоматчики, обошла группу людей, которые, не отводя глаз от котировок в бегущей строке над входом в здание, что-то быстро набирали на своих телефонах.
Улица финансовых департаментов и банков постепенно сузилась, и уже здесь едва разъезжались две машины со сложенными зеркалами, неистово сигналя пешеходам в спины; но впечатления это ни на кого не производило (разве что Лиза заткнула уши).
Она свернула в еще более узкую улочку и оказалась на Нариман Стрит перед небольшим восьмиугольным сооружением с часовой башенкой. Редкие окна и двери были закрыты решетками или заколочены, а колонны по четырем сторонам поддерживали бородатые атланты с телом льва и поднятыми крыльями. От строения веяло склепом, но вряд ли они могли поставить склеп в центре города (хотя кто их знает), скорее, это была часовня, мрачная и запущенная. Прохожие ничего не могли ей объяснить, понять можно было только одно слово – «парси». Значит, парсы – догадалась Лиза, когда пройдя немного вперед, оказалась перед храмом огнепоклонников.
Это было двухэтажное здание с огромными арочными окнами, колоннами, каменными балконами и несметным количеством разнообразных индийских и готических элементов. Здание притягивало своей необычностью и таинственными символами: над входом со второго яруса глядели глаза ястреба, а с капителей колонн собирались спрыгнуть кролики с коровьими копытами. Вход охраняли каменные парнокопытные с мосластыми коленями и мужскими лицами – ассирийское божество ламассу. Лиза попыталась заглянуть внутрь, но внезапно возникший страж преградил ей путь. «Только для парсов!» – было написано на табличке, на которую указывал охранник.
Она свернула на другую улицу, прошла немного и сама не заметила, как оказалась в плотной толпе рабочего люда (а ведь Саша предупреждал), молодые мужчины шли с работы в сторону вокзала, спешили на пригородные поезда. Они занимали всю ширину улицы. Рядом с ними идти было неприятно и даже страшновато, толпа уплотнялась, и все больше взглядов устремлялось на Лизу. Они удивлялись, изучали, раздевали взглядами, и бог знает, что еще себе думали. Бежать было нельзя, это могло вызвать реакцию, да и некуда. Она вспомнила недавний случай с японцем, которого люди забили насмерть за то, что он вступил в пререкания, отстаивая свое право носить шорты и зеленый «петушиный гребень» на голове. Лиза достала шарф из сумки и накрылась, спрятав оголенные выше локтя руки; протиснулась поближе к домам, и тут кто-то схватил ее за шарф. Тогда она нырнула в открытую дверь магазина, оставив шарф. Магазинчик был крохотный, там продавали белые хлопковые штаны с завязками, которые толстые женщины надевают под курту. Шальвары были такими широкими, что Лиза могла бы вся поместиться в одну штанину. Старый хозяин магазина сразу понял, что она ничего не купит, но не ворчал. Он позвонил по телефону и вызвал такси; пока ждали, Лиза расспрашивала его про парсов.
– Люди парсов любят, – торговец одобрительно покачивал головой, – они содержат много учебных заведений и больниц, беднякам помогают. Они пришли в Индию не с пустыми руками, и, можно сказать, создали тут промышленность.
Только он разговорился, как к магазинчику подкатило такси. Но даже в машине не было безопасно, никто не сторонился, объехать плотную массу удавалось только после настойчивых гудков. Идущие мужчины касались руками корпуса машины, пальцы ложились на опущенное стекло и свешивались в салон. Лиза замерла, она чувствовала снаружи напряжение, как в лесу, когда за тобой наблюдают невидимые глаза хищников, и любая резкость с ее стороны могла их спровоцировать. Перевернуть такую машинку не составляло особого труда, ведь не просто так, высаживая ее у отеля, пожилой мусульманин запросил сумму вдвое больше обычной.
После ужина Лиза забежала к Генычу, там, попивая пиво, сидели Андрей Томилин и Гриша.
– Ты устала сегодня, Лизавета? – оживился Томилин, который не догадывался, что есть другие поводы для расстройства кроме работы, – учись у индусов ничего не брать в голову. Спорить с ними тоже бесполезно. Записывай, и в конце недели мы отправим докладную их начальству.
– Налить виски? – предложил сочувственно Геныч.
– Немного, и льда побольше, – сказала Лиза.
Она с удовольствием сделала несколько глотков и сразу почувствовала расслабление. Сидела недолго. Придя к себе, приняла душ и развалилась на огромной кровати, листала газеты, потом залезла в интернет – искала сведения о парсах. Оказалось, что дела у парсов плохи – вымирают, в Мумбаи их осталось меньше тысячи, а ведь несколько столетий назад они толпами бежали в Индию из мусульманского Ирана.