— Два соображения. Есть люди, которые могут обучаться. Не важно насколько легко. Ты ему сказал, что бросать мусор — это лишняя нагрузка на дворника, который и так не отдыхает, и он не бросает. Есть люди которых обучить невозможно и нужно воспитывать. Бросать мусор — плохой поступок. Складывать мусор в урну — хороший. Не делай плохо, а делай хорошо, и будешь хорошим человеком. Есть те, кого невозможно обучить, и очень трудно воспитать. Таких нужно дрессировать. Бросил мусор — получи палкой. Кинул в урну — возьми пряник. Для обучаемых есть школа и институт. Из них вырастет настоящая элита общества вне зависимости от занимаемой должности. Для воспитуемых — всё тоже самое только рангом пониже. Для тех, кого нужно дрессировать — разные профессиональные училища, где они получают трудовые навыки. Ну и для тех, кто необучаем, и не поддаётся дрессировке — мясорубка исправительно-трудовых учреждений.
Так вот мне кажется, что комсомол, партия, и пионерия, это часть системы воспитания и дрессировки. Они объясняют, что в нашем обществе делать можно, а что нельзя, и вообще притирают человека к социуму. Мы же общество коллективистов, а значит никаких лишних людей, и упаси нас Ленин от социопатов. Да, это конвейер, но в целом он работает на общество. Попробуй-ка выкинуть мусор на асфальт. До милиционера дело и не дойдёт. Гражданина остановят, объяснят, и заставят отнести в урну. Так вот партия — это и есть тот коллективный орган, который заставляет быть человеком. Проводник передовых идей в общество. И тут второе соображение. Если мы не будем учить людей, значить это будут делать другие люди, и возможно с враждебными к нам намерениями. Вот Русская Православная Церковь. Она вроде и наша и вообще правильная, но это всё равно, неподконтрольный нам канал воспитания и образования. А значит нужно с ними договариваться или заместить все кадры РПЦ нашими людьми.
— Ты не доверяешь церкви? — Спросил Говоров.
— А почему я им должен доверять? — Удивился Мечников. — У них что ни конфессия, то другое толкование Библии. Только на русском языке десять вариантов. Да и вообще. Не нравится мне организация, которая проповедует смирение и терпение. Мой господь смирению не учит.
— Смирение, да. Не твоя стезя. — Сталин усмехнулся, и подлил себе вина. — Кстати, особое спасибо за Григория Распутина. Мы честно говоря думали, что ты его актируешь. Но ты молодец. Разобрался в ситуации, когда времени на раздумья было очень мало, и принял правильное решение. Он в пустыне за неделю сделал то, что наши командоры и старшие советники не могли сделать полгода. Мощь огромная, но кроме мощи очень тонкий контроль. Так что это очень ценное приобретение. А без архистратига у Ковена никаких шансов. Гадить будут, да. Но мы тоже не спим. Главное — прервать эту цепочку самовоспроизведения вражеских кадров. Чтобы эти… не отравляли других людей. — Сталин помолчал, протягивая воздух сквозь незажжённую курительную трубку. — Кстати, в связи с расширением количества государственных и партийных служащих кому положен летающий транспорт, мы приняли решение выделить на Совмин десять таких машин. Одна — твоя.
