- Вика, ты ещё не видела всех, - спокойно сказал Макс, сообразив, что её беспокоит. - Если ты считаешь, что тебе угрожает что-то страшное, не бойся. Не скажу, что мы такие уж сильные, что - раз-два и всё сразу хорошо. Но нас много. Алексеич ведь сказал, что собрал здесь таких, как мы. Это значит, что нас не семь-восемь человек, а гораздо больше. Причём не все живут в этом городе. И, если существует большая опасность, соберутся многие по первому же зову.
- Но почему? - настаивала девушка. Она сидела на краю кровати, машинально подбирая края халата, чтобы не распахивался, и необычно просительно смотрела на парня. Так, как будто умоляла: убеди меня!
- Потому что многие из нас уже побывали в экстремальных ситуациях, - терпеливо продолжил Макс. - Мы знаем, что это такое - настоящая опасность, которая может расходиться кругами по сторонам и уничтожать всё на своём пути.
Девушка неожиданно подняла голову. Жёстко сомкнутые губы стали мягче.
- Максим…
- Нет, лучше Макс, - перебил её парень и снова объяснил: - Я привык, когда короче.
- Ну, Макс… А ты? Тебе приходилось… воевать против страшного?
Он вспомнил город теней, потом - чудовище, вызванное человеком, который исповедовал принцип: силы есть - ума не надо.
- Приходилось.
- Ты странный, - вздохнула Вика. - Сначала казался легкомысленным, но, когда начал разговаривать только со мной, вдруг резко стал другим.
- Ты заставила меня вспоминать, - усмехнулся Макс, чувствуя странное облегчение. - И довольно неприятные вещи. Вот легкомыслие моё и прошло.
Пришла Юлия, с шутками-прибаутками выгнала Макса за дверь. Пришлось потерпеть некоторое время, пока обе не вышли в коридор.
Юлия-старшая не заморачивалась одеждой для Вики. Видимо, Алексеич сказал ей найти что-то для высокого худого подростка, какой сейчас Вика выглядела. Так что девушка шла впереди Макса в чём-то вроде летней спортивной формы: в закатанных до колена тонких трикотажных штанах и в спортивной же маечке. На ногах - тренировочные тапки кого-то из девчонок, занимающихся с бесконтактниками Володи. Макс шагал за обеими и здорово злился. Ему всё казалось, что Вика в этой одежде выглядит очень уязвимой. Ему хотелось бы, чтобы она надела штаны из крепкой ткани - что-то вроде джинсов, и рубашку хотя бы с коротким рукавом. Чтобы скрыть все открытые места тонких рук и кажущихся слабыми ног. И неплохо бы какие-нибудь ботинки - именно что ботинки, а не вялую обувку. Но пока парень помалкивал и размышлял, почему ему так хочется… укрепить Вику. Её худоба взывает к защите? Её слабость? Макс самому себе покачал головой: он не верит, что девушка слаба.
Перед ужином, на котором Макс с удивлением обнаружил и Лену-эмпата с её другом, бесконтактником Игорем, Алексеич встал и обратился к Вике, которую усадили между Юлией-старшей и Максом:
- Я позвонил твоим родителям и рассказал, что ты здесь. - И поднял руку, предупреждая слабый протест девушки. - Но заранее объяснил им, что какое-то время тебе придётся пожить в моём поместье. Так что не бойся встречи с ними.
- Я не боюсь. - Вика опустила глаза, будто не решаясь сказать о чём-то. Поскольку все выжидательно смотрели на неё, она поёжилась и проговорила: - Я боюсь другого.
Макс чуть было не встрял: “Боишься, что защиту тебе сделали плохую?”, но промолчал. Алексеич тоже не стал допытываться, чего именно боится девушка, а жестом показал на стол.
- Приятного аппетита, дамы и господа.
После ужина все перешли в другую комнату, куда Юлия-старшая и помогавшие ей девушки принесли чай и десерты. В дружелюбном молчании все выпили по чашке, после чего Алексеич предложил Вике:
- У тебя есть где-то полчаса до приезда родителей, чтобы начать свой рассказ.
Девушка вздохнула.
- Всё началось в конце сентября. В прошлом году, конечно. Я не смогла поступить в университет, и мама устроила меня на год в швейную мастерскую на самые простые работы. Я сидела за рабочим столом и примётывала детали кроя. И вдруг услышала: “Отзовись!” Сначала решила, что меня позвали, а я не услышала. Начала оглядываться и снова услышала зов. Но он был такой далёкий, что я решила - зовут за окном. Вы же помните - прошлый сентябрь был тёплый и у многих окна были если не нараспашку, то с настежь открытыми форточками. И снова принялась за работу. А потом как будто прямо в ухо сказали: “Отзовись же!” И я, как последняя дура, ответила: “А разве именно меня зовут?” В глазах сразу потемнело, а когда я очнулась, какие-то мужчины под руки тащили меня по белой горе на самый верх и ругали, что я снова упала безо всяких причин. А вокруг другие какие-то странные люди кричали и плакали. Я испугалась, задёргалась, и меня отпустили, велев бежать самостоятельно. Я оглянулась - и побежала так, как никогда не бегала. Правда, ноги оказались не моими. И бежать ими было очень трудно.
Пятая глава
