Марина всегда терпеливо выслушивала Ивана, иногда задавала вопросы, которые приводили его в тупик. Иван и сам понимал, что многие его идеи либо несостоятельны, либо их время ещё не пришло. Иногда просто опускались руки и казалось, что вся его затея не имеет смысла.
– Если так рассуждать, – начала Марина, когда Иван в очередной раз в своих размышлениях зашёл в тупик, – то мы бы сейчас так и сидели в пещерах и охотились на мамонтов, и это в лучшем случае, а могли просто есть бананы, сидя на ветке дерева. Наша жизнь похожа на блуждание по лабиринту, мы знаем, что из него должен быть выход, или надеемся на это. Но карты этого лабиринта у нас нет, и нам приходится блуждать по нему в надежде, что набредём на выход. Частенько мы попадаем в тупик, порой несколько раз натыкаемся на одну и ту же стену, но продолжаем искать. Конечно, можно сесть и ждать, пока мы не помрём с голоду или отчаяния. Какой ты путь выбираешь себе?
– Одно дело, если речь идёт о самом себе, но я втянул в эту игру миллионы людей.
– Не ты первый, в эти игры человечество играет с детства, в любой стае должен быть вожак, и не тебе одному хочется выбраться из лабиринта.
Иван был бесконечно благодарен Марине, хотя они с тех пор больше не виделись, но ежедневное общение с ней придало некую особую краску его хоть и насыщенной, но монотонной жизни. Словно глоток свежего воздуха, словно свет в конце туннеля. Словно изящная музыка вместо назойливого стука метронома.
– Завтра тяжёлый день, Ваня, тебе надо отдохнуть. – Это прозвучало как-то по-домашнему, она никогда не называла его по имени, а Ваня, Ванечка – так его называла когда-то мать. Да, они только слышали друг друга, но Ивану показалось, словно она здесь, очень близко, словно она касается его.
– Да, завтра очень трудный день, – ответил Иван. – Надо выспаться. – Он побрёл в сторону дома, шум волн постепенно стихал, уступая место лёгкому дождику, капающему по крышам домов. Иван любил иногда стоять под таким дождём, наслаждаясь вечерней прохладой. Дождь постепенно усиливался, но Иван даже и не думал ускорять шаг. «Ваня, Ванечка», – слышались ему слова, доносящиеся откуда-то из прошлого, когда он был ещё ребёнком и у него была ещё мама.
Этого завтра ждал весь мир. Одни, те, кому предстояло распрощаться со своими кровными миллиардами, нажитыми непосильным трудом, и это не шутка, многим своё состояние досталось по наследству, и их предки действительно немало попотели, нажив свои миллиарды, правда, и кровушки чужой некоторые из них попили немало. Но не суть важно; конечно, потерять такие деньги было ужасно обидно, и не столько жалко было прощаться с самими деньгами, сколько сам факт унижения таких значительных господ, которые считались недосягаемыми как для закона, так и для простых смертных.
С другой стороны, обычные люди, которые за последние дни наслушались таких прогнозов на будущее, что уже совсем сбились с толку, радоваться им, что их классовые враги потеряют огромное состояние, или нет. Потому как со всех сторон неслись самые невероятные прогнозы о грядущей всемирной безработице, инфляции, голоде, войнах, погромах. Словом, неразбериха была невообразимая.
И вот в назначенное время Тантум вышел в эфир:
