Борис Рублев слышал крики Гетмана.
«Да, слаб мужик, — думал про себя Борис Иванович. — А если меня посадят? Ну и хрен с ним, что посадят на электрический стул. А что я могу сказать? Каких денег я могу дать? Ведь у меня, как у церковной крысы, за душой ровным счетом ничего. Да, есть брат банкир, но о его существовании Чурбаков пока не знает. И слава богу, что не знает».
А не трогали Бориса Рублева не только потому, что наводили справки о его состоянии, а еще и по той причине, что люди Чурбакова были заняты поисками Андрея Подберезского, который чудом смог смыться. Но Комбат об этом пока не знал, а только догадывался, понимая, что Подберезский не промах.
Наверняка уже связался с Бахрушиным и ГРУ занимается поисками Комбата. Но надеяться на ГРУ не приходилось, ведь Борис Иванович понимал, что о подземном лагере навряд ли кому-нибудь известно. Живыми отсюда не выбираются, лишь выходят вперед ногами.
Да и то трупы куда-нибудь сваливают в какую-нибудь яму и забрасывают сверху камнями. А человеческих костей и черепов здесь хватало.
Как мог, Комбат расспросил своих соседей — тех, С кем ему довелось работать — об устройстве и о планах этого подземного концлагеря. Но никто толком ничего объяснить не мог. Говорили о каких-то коридорах, о тоннеле, который кончается водой, о штреке, ведущим наверх. Ведь всех, кто попадал в подземную тюрьму, привозили в бесчувственном состоянии и запомнить путь в подземелье никто не мог.
Комбат даже не знал на какой глубине они находятся — сто, десять, пять метров? Но своды и все остальное поражало надежностью и фундаментальностью. Тяжелые металлические двери, решетки, мощные каркасы, бетон, металл, кирпич и камень.
«Да, построено это убежище мощно».
Охранники пару раз проговорились, что попасть сюда можно на вагонетке. Но где та вагонетка Комбат не знал. Зато ему было известно, что все вокруг заминировано и есть только несколько проходов, проделанных людьми Чурбакова. Да и то на них ставятся растяжки с гранатами. Растяжек, правда, Комбат не боялся. Он был приучен к ним и мог обнаружить тонкую проволоку или шпагат даже в кромешной тьме.
Да, выбраться отсюда было почти невозможно. Вернее, возможно, но мертвым. А мертвым выходить из этих казематов, естественно, Борису Рублеву не хотелось, он предпочитал выйти живым.
И еще за все эти дни, за все это время в его душе накопилась неимоверная ярость и злость на Чурбакова и его людей.
— Ничего, ничего, — говорил сам себе Борис Рублев, — я еще до вас доберусь.
"Вы еще у меня попляшете, кровью умоетесь, мерзавцы! Я из вас еще душу вытрясу. Вы не знаете, скоты, с кем связались. Мне бы только свободы, мне бы глоток свободы, чуть-чуть. А там уж я развернусь. И плевать, что меня могут убить, но и вас в живых не оставлю. Я вам отомщу за все, за все издевательства, за всю вашу гнусность. И деньги, выкачанные таким диким способом из людей, станут вам поперек горла. Вы о них забудете, будете думать лишь о том, как спасти собственную шкуру и унести ноги. Ничего, ноги вы не унесете и шкуру не спасете. Я ноги вам повыдергиваю, а шкуру попорчу.
Все, что будет в моих руках, пойдет в ход — гвоздь, камень, нож, автомат. О, если бы у меня был автомат! Я бы выбрался из этой клетки, я бы отстрелил замок, а там…
А там мне и черт не брат. С автоматом я опаснее в тысячу раз. Но все это мечты, все это надежды".
Шансы на победу у Бориса Рублева были нулевые.
Он это понимал, хотя и продолжал тешить себя надеждой.
Остальные узники уже давным-давно потеряли всяческий интерес к жизни и уже готовы были подписывать любые бумаги, какие им только не подсунет Вадим Семенович Чурбаков. И еще что очень удивляло Бориса Рублева, так это то, как мог такой известный человек — генерал-лейтенант превратиться в такого мерзавца? Но всему в этом мире существует объяснение. И не мудрено. Ведь Чурбаков отсидел в тюрьме свои семь лет и решил не останавливаться, а продолжать жить тем же способом.
С Жаком Бабеком Борис Рублев встретился на работах. Опять пришлось узникам загораживать какой-то тоннель. Эту затею для своих подопечных придумал Вадим Семенович Чурбаков.
Он надел резиновые сапоги, обошел свои владения, постоянно сверяя свои маршруты с самодельной картой-планом, на которой были отмечены проверенные коридоры, разминированные ходы, и на которых черными крестиками были обозначены те места, куда соваться не безопасно. Вот один из коридоров Вадим Семенович и решил заложить каменными плитами. Естественно, зачем заставлять работать охранников? Есть же дешевая рабочая сила, есть рабы. Их и привлек к труду Чурбаков.
Борис Рублев не знал, утро сейчас, вечер. Ведь под землей время идет совсем по-иному.
Один из охранников — тот, который носил кличку Борода, прошел вдоль клеток, стуча металлическим прутом по решеткам:
— Эй, козлы-бизнесмены, подъем! Сейчас пойдем работать.
Из одной клетки раздался тихий вздох и затем визгливый голос воскликнул:
— А пожрать? Мы хотим есть!
— Ах, ты хочешь есть, ублюдок! — сказал Борода. — А умыться перед едой не желаешь?
