«Интересно, когда нас снова поведут достраивать эту стену? Может, тогда можно будет попробовать грохнуть одного охранника, схватить автомат или пистолет, юркнуть в ту дыру под самым бетонным сводом и побежать по темному гулкому коридору по колено в воде туда, в густую темноту. Скорее всего, там где-то есть выход и я смогу выбраться. А если они за мной бросятся в погоню, мало им не покажется. Стреляю я лучше их» — в этом Борис Рублев был убежден.
— Ничего, ничего, — жуя елкое мясо, бормотал он, — вы у меня попляшете, сукины дети!
Возможность совершить побег представилась.
Часа через три Борода с куском ржавой трубы в руках прошел возле клеток, гремя по решеткам.
— Эй, козлы-бизнесмены, подъем! Поспали, отдохнули, пожрали, а теперь пора за работу. Из дальнего тоннеля, из развороченной стены будете брать камни и через час должны заложить этот проход до потолка!
Все охранники явно чего-то опасались. И поэтому проходы, ведущие в то помещение, где стояли клетки, тщательно закладывались камнем и наверное, если бы был бетон, то заливали бы бетоном.
— Выходи, стройся! — сказал Борода, поочередно открывая замки на клетках.
Когда узники выстроились в кривую шеренгу возле клеток, охранники, с хохотом поигрывая дубинками, троих направили в дальний тоннель, который был глухим тупиком, чтобы те выковыривали ломами камень со стен, четверо таскали эти камни к стене, а остальные ее закладывали.
Комбат опять стал 6 пару с Жаком Бабеком.
— Послушай, я сейчас попытаюсь убежать.
Француз не сразу понял о чем говорит Рублев.
Но в конце концов до него дошло.
— Как убежать? Куда?
— Туда, в ту дырку, — показал вверх Борис.
— — А как ты до нее доберешься?
— Ну, как доберусь." Когда здесь натаскают много камней, по ним я заскочу туда.
— А я? — прошептал Жак Бабек.
— За тобой я приду позже.
— А если… — и француз показал на камни, давая этим понять, что Комбата просто-напросто могут замуровать в том тоннеле, через который он собирается бежать.
— Все может быть, — сказал Рублев, — но что-то надо делать. И другого выхода я не вижу.
— Так как же я? — опять повторил Жак Бабек, обливаясь потом, таща тяжеленную каменную плиту.
Но уходить в лабиринты вот так, с пустыми руками, естественно, Комбат не хотел. И он решил, что хоть одного охранника он грохнет, возьмет на себя.
Когда у трехметровой стены образовалась довольно-таки большая, метра на полтора куча камня и до бетонного свода оставался метр, Рублев принялся корчиться так, словно бы ему на ногу упал камень. Охранник подошел посмотреть.
— Что такое? — он стоял от Комбата метрах в трех. — Чего корчишься, чего кочевряжишься? — грозно крикнул он на заключенного.
— Нога.., нога… Кость, наверное, раздробил.
Охранник подошел еще на пару шагов и наклонился чуть-чуть вниз полюбопытствовать на самом ли деле размозжена кость и сломана нога, как это утверждает заключенный. И в это время та нога, о которой Комбат говорил, взлетела в воздух. Удар был настолько сильный, резкий и неожиданный, что охранник взмахнул руками, роняя автомат. Заключенным, стоящим вблизи, даже показалось, что они слышат хруст разбитой и сломанной челюсти. А Рублев только это было и нужно. Он схватил автомат, выпавший из рук охранника, с двумя связанными рожками — так, как это делают террористы, и партизаны, да и солдаты регулярной армии.
Но кроме того, что Комбат успел схватить автомат, он еще выдернул нож, рукоятку которого он давным-давно заприметил, она торчала из голенища сапога.
С ножом и автоматом Рублев, как рысь, метнулся на кучу камня, а затем взлетел на стену и перевалился, буквально обрушился в гулкую темноту.
— Бля! Бля! — раздался резкий вопль другого охранника, который даже не успел среагировать.
Охранник передернул затвор автомата, бросился к камням, отбрасывая в стороны заключенных, ударив Бабека прикладом в грудь. Француз скорчился и упал лицом вниз.
А Комбат уже бежал по гулкому тоннелю. В ногах плескалась вода.
— Гранату туда кидай! Гранату, придурок! — послышался крик Бородина.
Но Комбат был уже слишком далеко. Он знал маршрут, ведь он его наметил. В стенах были небольшие ниши глубиной в полметра. И в одну из этих ниш вжался Борис Рублев, переводя дыхание и передергивая затвор автомата.
— Ну, суки, теперь вы у меня попляшете! Пусть только сунется кто-нибудь!
В это время раздался жуткий грохот взорванной гранаты.
— О, бля, — пробурчал Комбат, прекрасно понимая, что гранатой его не достать.
Он решил не тратить патроны по пустякам.
«Ничего, ты сейчас появишься».
— Наверное, ему кранты, — сказал охранник виноватым голосом.
— Это тебе сейчас будут кранты, — послышался окрик Бородина.
Комбат стоял в нише со взведенным автоматом. До той стены, от которой он убежал, было шагов тридцать.
Комбат понимал, сейчас там появится голова охранника.
Он прижал приклад к плечу.
«Ну, давай же, давай, чего медлишь, урод долбаный!»
Над неровной стеной появилась голова, она виднелась расплывчатым силуэтом и была похожа на верхнюю часть мишени.
— Ну, держись, — Комбат мягко нажал на рифленое железо курка.
