Раздался звонок. Комбат приложил трубку к уху и продолжал приседать на одной ноге, делая «пистолетик».
— А, доброе утро… — он чуть было не назвал Бахрушина по имени-отчеству, но вовремя спохватился.
— Как дела, Борис Иванович? Не разбудил?
— Какое там разбудили! — гремел Рублев на всю улицу. — Я тут своих лодырей на прогулку выгнал.
— На прогулку? — не понял Бахрушин.
— Мужик должен в форме находиться. Зарядку делаем.
Бахрушин посмотрел на часы. Было — половина восьмого.
"Да, не сладко придется Альтову в паре с Рублевым.
Слава богу, меня с ним нет!"
— Я уже подготовил список магазинов, по которым вам предстоит проехать. Приценивайтесь к тому, что стоит не меньше трех-четырех тысяч долларов.
— Да это же дешевка для меня, — хохотал Рублев, продолжая приседать на одной ноге. Дыхание его оставалось ровным, а голос внятным.
— Мне доложили, что в ресторане произошло недоразумение-Хрен с ними! Я уже забыл о тех ребятах.
— Да, я уже проверил. Они вряд ли имеют отношение к нашему делу, хотя за решетку мы их упечем.
— Как знаете.
— Только учтите, если понадобится, за вами будут следить и наши люди, поэтому прежде, чем что-нибудь предпринимать, посоветуйтесь с Альтовым, он их знает в лицо.
— Понял… — Комбат попрощался, отключил телефон и бросил его Подберезскому, хотя находились они на расстоянии метров десяти.
Андрей в это время отжимался от гранитного парапета гостиничной лестницы. Комбат бросил телефон безо всякого предупреждения. Лишь когда трубка находилась в воздухе и пролетела полпути, крикнул:
— Лови!
У Альтова екнуло сердце. Он был почти уверен, что телефон упадет на бетонные плиты и разлетится вдребезги. Но Андрей не зря прошел школу жизни рядом с Комбатом, при необходимости он мог поймать брошенную врагами гранату и успеть швырнуть ее обратно.
Подпрыгнув, Подберезский схватил телефон и приземлился на ноги.
— Проверить хотели, Борис Иванович?
— Вижу, не разучился. Молодцом, Андрюха!
Капитан Альтов про себя подумал:
«Хорошо еще, что он не выделывает таких штучек со мной! У меня бы не получилось».
Уже оказавшись в холе гостиницы, Комбат запретил пользоваться лифтом и все трое побежали на двенадцатый этаж по лестнице.
— Десять минут на душ, на сборы и вперед!
И снова ненавистный галстук стянул шею Комбату.
Запах дорогого одеколона он заглушил сигаретой, которую бросил на бетонные плиты и раздавил каблуком, прежде, чем сесть в подогнанный Альтовым джип.
— По-моему, вам новая машина нравится, — сказал Андрей, садясь рядом с комбатом и захлопывая дверцу.
— Да и ты, по-моему, не против изображать моего телохранителя. Мы с тобой, кстати, Андрюша, сегодня и не здоровались, — Комбат протянул руку и Подберезский пожал его ладонь.
Они словно бы мерились силой, кто сильнее может сдавить. Сперва лица их оставались непроницаемыми, хотя каждый из них чувствовал боль.
Наконец Подберезский сдался:
— Ваша взяла, Борис Иванович.
— То-то! Плох хозяин, у которого телохранитель сильнее, чем он сам.
Антикварные магазины были еще закрыты, и Комбат ехал, изучая сегодняшний маршрут, который целиком пролегал по центру города.
— Ну вот, наконец, — сказал он, глянув на командирские часы, — перекусим и можно начинать.
— Главная задача, — Альтов повернулся к Рублеву, — это как можно больше засветиться сегодня. Вряд ли мы сумеем за сегодняшний день выйти на кого-нибудь. Побольше шума, блеска и главное, не скрывайте, что вас интересует нечто этакое, дорогое, незаконно продаваемое…
— Попробую, — открывай, Андрюша, дверцу.
Мужчины зашли в бистро. Здесь стояла пара столиков для посетителей с детьми, места для остальных располагались за стойками. Украшением бара являлась кофеварка, американская, сияющая никелем и позолотой.
Она представляла собой сверкающий куб с полусферой купола, который был увенчан позолоченным орлом, сидевшем на шаре, расправив крылья.
— Круто, — воскликнул Комбат, завидев этот агрегат. — Три кофе и бутерброды.
Бармен оторопело смотрел на новых посетителей.
Можно простоять весь день за стойкой в центре города и подобных не встретишь. Двое мужчин: огромные, грузные, обладающие недюжинной силой. Третий тоже силен, но по сравнению с ними — хлюпик. Даже страшно становится, когда такие берут в руки кофейные чашечки, того и гляди хрустнет.
Пока бармен готовил кофе и накладывал бутерброды на тарелки, Рублев поинтересовался:
— Сколько такая стоит? — он положил руку на сверкающий купол кофеварки, которая, будь чуть побольше размером, могла сойти за архитектурный памятник.
Бармен уже со злорадством представил себе, как вскрикнет клиент, обжегшись о раскаленный металл, но Борис Иванович спокойно продержал руку на кофеварке секунд пять, затем, не поведя и бровью, сунул ладонь за пазуху, чтобы вытащить портмоне.
— Не знаю. Не я покупал, а хозяин. Но думаю, тысячи две за нее выложил.
— Почему так дешево? Эй, Андрюша, спиши название фирмы, такую у себя в офисе поставим. А то у всех дешевка какая-то стоит, мелюзга. Булькает, в стеклянные колбы струйкой полдня натекает, толку никакого.
