- Да-а... Прогресс налицо. Такие подвижки, такая динамика!... Далеко продвинулся. Снял со стены крест и сунул в рот. И встал посреди комнаты, разведя руки и ноги. Дескать, он принимает космические предохранительные сигналы.
А до того - ничего, работал себе, врачевал.
Теперь уж все.
Не то, чтобы жалко... но что-то кольнуло. Правда, апельсины не повезу.
Приятель мой взял да и привез на Пряжку (это у нас такой дурдом, на берегу одноименной речки) обычного психа. Ну, псих, как псих.
На следующий день звонит заведующий отделением: не желаете ли взглянуть на клиента?
Что ж, дело если не врачебное, то богоугодное. Приятель поехал.
Заведующий встретил его лично, пожал обе руки, спровадил свой кабинет. У кабинета караулят два дюжих амбала-молодца. Заведующий притворил за собой дверь, да вдруг набросился на дохтура и начал его душить, и не удавил едва насмерть.
Потом оказалось, что непрошенным привозом психа дохтур снизил заведующему КТУ. То есть выходило, что теперь этому заведующему заплатят немного меньше из-за занятости койки или еще почему-то.
Тогда он, заведующий, подговорил двух дюжих больных, поставил возле дверей и вызвал дохтура для лицемерной демонстрации.
Теперь заведующего тоже послали на дурку, но уже в другом качестве.
- И что с ним будет? - интересуется дохтур, почесывая и растирая многострадальную шею.
- Да ничего. Подержат и выпишут на работу. Ну, не заведующим - каким-нибудь простеньким дохтуром.
Позвонила неожиданная фигура - заведующий лечебной физкультурой из больницы, про которую я написал книжку.
Рассказал мне, что умер логопед. Умерла. Она его любила.
А его самого, как ни странно, выгнали за пьянку. Чья бы мычала при универсальном и уважительном молчании.
Я помню, как к нему стояла очередь на физкультурный аппарат, сочетавший в себе гимнастику и массаж. Электрический валик, похожий на горку, прикрытую половичком от входных дверей.
На это укладывались животом, и аппарат вибрировал на протяжении 10 минут.
- Ложись, - приглашал меня доктор. - Понос обеспечен.
Я смущенно шаркал ногой.
По этой причине секретный шкаф доктора был набит канистрами с коньяком.
И вот... уже полгода, как его нет.
Где-то мыкается.
- Чем занимаешься? - спрашиваю.
- Да не знаю...
Я опоздал к началу телерепортажа о петергофской больнице, где в незапамятные времена чуточку поработал (это не та больница, которую я постоянно склоняю и спрягаю). Заурядная больничка, абсолютно провинциальная, бедная, все осыпается.
В репортаже говорили о лошадях, которых держат в Петергофе. И я не понял, привозят ли их туда самих лечиться, на физиотерапию, но то, что ими, лошадьми, лечат моих ненаглядных мозговиков, перенесших инсульты и травмы, это я понял.
Видно, дела совсем никудышные.
Один счастливец убедительно рассказывал, как у него выпало левое поле зрения, а прокатился на лошади - и стало лучше.
Я верю. Я знаю, что это - от лошади.
Ну, не только, конечно.
Нет, там правильно говорят: природа лечит - в Голландии предпочитают цветы, в Германии, по-моему, - камни, в России - деревья, да доброе слово. Но я не уверен, что за границей все эти мероприятия входят в обязательный комплекс стационарной помощи. А у нас, мне сдается, вошли. Не хочешь на лошадь - вот, специально для тебя растет дерево. Пока бесплатно.
И показали заснеженный парк Петергофа с умолкнувшими фонтанами. Тишина. Деревья. К одному стволу прилепился человек. К другому - еще один. И к третьему. И у четвертого нарост.
Стоят, в глазах - надежда.
Кони всхрапывают до и после сеанса. Физиотерапевтам срочно пора переходить на кавалерийскую форму одежды и просить подать на овес. Шумно дышит непарнокопытное УВЧ. Я провожаю их сочувственным взглядом, моих пациентов. Не без угрызений совести.
Вот они седлают коней. Вот пришпоривают. Вот едут неспешно по главной аллее и приглушенно поют: "Пока-пока-покачивая перьями на шляпах, судьбе не раз шепнем: мерси боку".
Вот они растворяются в зимней дали, напоминая Неуловимых.
