— Со стороны немцев действует передовой отряд 1-й горнострелковой дивизии, механизированная группа численностью до двух батальонов. Наших силенок против них вроде и должно хватить — но как только немцы получат подкрепления, ситуация наверняка осложнится. Запросить ли поддержку у Шарабурко, подтянуть танки Ермолаева? И что тогда с поляками? Продолжаем переговоры?
Шарабурко… Что-то отдалённо знакомое — но хоть убей, не могу сразу вспомнить, когда про него слышал… И причем тут поляки? Разве что речь о польских партизанах? Правда, в 1941-м не было — точнее, пока нет! — ни боевых бригад гвардии Людовой, ни армии Крайовой. Но какие-то отдельные партизанские отряда из числа не сложивших оружие солдат и офицеров «Войска Польского» все ещё могут действовать в непосредственной близости к границе… Ну, вроде танкового аса Романа Орлика, подбившего в 39-м тринадцать германских панцеров!
— Да, переговоры однозначно вести, пусть помогают — враг-то у нас один! А вообще, нужно их переподчинить, чтобы действовать под единым командованием. Моим командованием…
— Так точно… Тогда передаю приказ комбату-1 о выдвижении к городу?
Словно в подтверждение слов озадаченного моим ответом полковника — не иначе это кто-то из замов или сам начштаба — где-то в стороне справа грохнули орудия, чьи выстрелы так похожи на раскаты грома… А потом ещё и ещё. Повернув голову от офицеров (хотя стоп — какие ещё в 1941-м офицеры-то, только командиры доблестной РККА!) я проследил взглядом по хорошей шоссейной дороге в сторону гремящих выстрелов… И разглядел впереди симпатичный такой издали город с высокими пятиэтажными домами и шпилями столь далёких отсюда церквей.
Довольно крупный на вид город! Общее впечатление портят лишь поднимающиеся над ним дымы…
Но стоит ли выдвигаться в его сторону? В 1941-м наши практически не сражались за города, предпочитая оставлять их, дабы не допустить окружения армейских частей. С другой стороны, могу биться об заклад — на марше по этому самому добротному шоссе нас в три счета раздолбает вражеская авиация… Я наконец-то проследил взглядом в обратную сторону, рассмотрев в непосредственной близи от нас лёгкий пулеметный броневик БА-20 — а следом за ним и съехавшие с дороги танки-«бэтэшки», подкатившие к самым деревьям. Ну так себе маскировка, конечно… Следы гусениц прекрасно отпечатались на земле — да и посадки, повторюсь, довольно редкие.
Сколько всего у меня танков, пока непонятно — близкий поворот дороги скрыл бригадную колонну. Но вообще, если я реально стал «попаданцем» после физической смерти в своём времени, мне очень повезло — я ведь не просто рядовой боец, и очнулся не под вражеской бомбежкой!
А ещё мне известен «секрет» успеха Катукова с танковыми засадами… Хотя на самом деле, никакого секрета в нем и нет — последний приём наши реализовали ещё в 1937-м, отражая итальянское наступление под Гвадалахарой. Да и танкисты 22-й танковой дивизии под Брестом здорово шуганули Гудериана, находившегося в штабной машине в момент удары советских Т-26 из засады…
Впрочем, учитывая, что «быстроногий хайнц» тогда уцелел, засада в целом была малорезультативна.
Ну, и наконец, главное — танковые засады хороши, когда враг наступает танковыми частями. Нет, конечно и против механизированных колон мотострелков они весьма эффективны — но тут против нас действует какая-то горнострелковая часть… Пусть её наступление и возглавляет механизированная группа. Но самое главное — нет у меня опыта в организации подобных засад, только голая теория… Зато чуйка вовсю кричит, что рискни я разместить бригаду в засаде на данном участке дороги, в этих вот жиденьких посадках, её уничтожат с воздуха.
Тем более, что-то не вижу я на танках турелей с зенитными пулемётами…
С другой стороны, мне также известна тактика боев в городской застройке, выработанная «генералом-штурмом» Чуйковым. Включая и минимизацию потерь от ударов с воздуха…
— Да, выдвигаемся к городу. И товарищ полковник — сообщите мне численность находящихся в строю танков на момент времени.
Начальник штаба с лицом киношного Гаврилова (ставлю имеенно на начштаба!) вытянулся, словно на плацу — после чего браво отрапортовал:
— Из тридцати пяти танков, выдвинувшихся передовой группой ко Львову, два потеряно, итого в строю тридцать три. Из шести бронеавтомобилей БА-10 один потерян, еще два отправлены в восточном направлении установить связь с подходящими частями РККА. Связи с ними нет… Итого в настоящий момент в строю три машины. А также два бронеавтомобиля БА-20 — свой я отдал старшему лейтенанту Чуфарову.
Тут начштаба чуть почернел с лица:
— Как и говорил, зря.
Ага, тут полкан меня словно упрекнул — не иначе это было решение комбрига выделить штабную машину разведчикам… Но ведь прямое назначение лёгких броневиков — вести разведку и обеспечивать связь! А начштаба между тем, продолжил:
— Кроме того, нас поддерживают шестьсот кавалеристов комбрига Шарабурко в составе двух эскадронов.
