Жак. Господин управитель, будьте столь любезны, научите, откройте свой секрет и состряпайте ужин без меня. Вы и то уж во всякую дыру суете нос.
Гарпагон. Молчи. Что покупать-то надо?
Жак. Спросите управителя. Он умеет по дешевке устраивать пиры.
Гарпагон. Оставь, сам отвечай.
Жак. А на сколько персон готовить?
Гарпагон. За столом нас будет восемь или десять человек. Расчет веди на восемь. Сготовишь на восемь, хватит и на десять.
Валер. Ну, разумеется.
Жак. Значит, четыре перемены. Пять сортов закусок, суп, заливное…
Гарпагон. Черт тебя возьми! Ты хочешь целый город накормить?
Жак. Жаркое…
Гарпагон
Жак. Рыба…
Гарпагон
Валер. Ты намерен гостей уморить обжорством? Из-за тебя хозяин убийцей станет! Ступай прочти-ка "Правила здоровья" – узнаешь, что доктора считают самым вредным делом объедаться.
Гарпагон. Золотые слова!
Валер. Жак, тебе и всем твоим собратьям надо крепко помнить, что изобильный стол, мясные блюда, пироги – смертельная отрава. Если хозяин хочет добра своим гостям, у него на ужинах и на обедах должна царить умеренность. Недаром в древности некий мудрец изрек: есть надо для того, чтобы жить, а жить не для того, чтобы есть.
Гарпагон. Ах, умница! Подойди, Валер, дай обниму тебя. Драгоценные слова! Я никогда еще не слышал более прекрасного изречения! Жить надо, чтобы есть, а не есть, чтобы… Нет, не то… Как ты сказал?
Валер. Есть надо для того, чтобы жить, а жить не для того, чтобы есть.
Гарпагон
Валер. Уж я теперь и позабыл.
Гарпагон. Пожалуйста, запиши мне их. Я велю эти слова золотыми буквами начертать на стене у себя в столовой.
Валер. Непременно. А ужин предоставьте моим заботам. Я все устрою должным образом.
Гарпагон. Постарайся, друг.
Жак. Ну и хорошо. Мне работы меньше.
Гарпагон
Валер. Положитесь на меня.
Гарпагон. Жак, надобно карету помыть.
Жак. Обождите чуточку, это относится к кучеру.
Гарпагон. Помой карету, говорю. На ярмарку придется ехать. Лошадей запряги.
Жак. Лошадей запрячь? Да они, бедняги, на ногах не держатся. Лежат в конюшне – не стану лгать: не на подстилке, нет, – для подстилки вы соломы не даете. Лошади ваши каждый день постятся, отощали, еле живы. На лошадей-то не похожи! Скелеты, тени, призраки!
Гарпагон. С чего бы им тощать? Гоньбой я их не утруждаю.
Жак. С гоньбой или без гоньбы, а есть-то каждый день надо. Лучше бы они работали и ели досыта. У меня вот сердце разрывается глядеть на них, потому как я люблю лошадок. Право, я как будто вместе с ними мучаюсь от голодовки. Я сам недоедаю, им свой хлеб отдаю. Кто не жалеет бедную скотинку, у того, значит, сердце корой обросло и очерствело!
Гарпагон. Не велик труд – карету довезти до ярмарки.
Жак. Нет уж, сударь, у меня не хватит духу их запрячь, и рука не поднимется кнутом их погонять. Да где же им тянуть карету! Они и собственные ноги еле волокут.
Валер
Жак. Пусть уж лучше от его руки лошади сдохнут, чем от моей.
Валер. Жак, не умничай!
Жак. Управитель, не подлизывайся!
Гарпагон. Эй, тише!
Жак. Сударь, я терпеть не могу льстецов и подхалимов. Я-то вижу, куда он гнет, зачем он учитывает, сколько вышло хлеба и вина, дров, соли и свечей, – все для того, чтобы к вам подмазаться. Он меня просто бесит! Досадно, сударь, всякий день слушать, что люди-то про вас толкуют. Хоть мне и плохо у вас живется, а все-таки я к вам привязан: после лошадей вы у меня в сердце на первом месте.
Гарпагон. А что же про меня толкуют? Нельзя ли узнать?
Жак. Можно, сударь. Да, боюсь, рассердитесь.
Гарпагон. Ну вот еще! Не стану я сердиться.
Жак. Нет уж, знаю, что рассердитесь.
Гарпагон. Нисколько. Сделай милость, расскажи, я буду доволен. Мне любопытно знать, как про меня судачат.