Комедии полностью

Жак. Ну, коли вам желательно узнать, скажу по правде: все вас на смех поднимают, потешаются, всяк норовит щипнуть или стегнуть покрепче. Самая у всех любимая забава – сплетать быль с небылицами про вашу скупость. Один придумал, будто по вашему заказу для вас отпечатали особый календарь, и в нем число больших постов и постных дней указано вдвойне, чтобы ваши домочадцы поменьше ели, по хозяйскому указу. Другой присочинил, что в Новый год или когда наши слуги от вас уходят, вы нарочно заводите ссору, чтобы придраться и никаких подарков им не дарить. Третий говорит, что вы на соседнюю кошку в суд подали за то, что кошка-блудня утащила у вас из кладовой объедки со стола. А четвертый всем твердит, что как-то ночью вы забрались в конюшню, хотели своровать овес у своих собственных лошадок. А кучер, – тот, что до меня служил, – вас впотьмах не узнал и отдубасил палкой, а вы от стыда смолчали. И если уж на то пошло, напрямик скажу: мне на люди стыдно показаться – везде-то вас срамят, ругательски ругают. Вы стали посмешищем. Такие басни про вас рассказывают – слушать тошно. А как честят-то вас – скаред, жмот, сквалыга, жадина и лихоимец!

Гарпагон(бьет Жака). Ах ты осел, болван, наглец и плут!

Жак. Ну, вот. Ведь я же говорил, а вы и верить не хотели. Я же говорил, что правда вам придется не по вкусу.

Гарпагон. Разговаривать сначала научись!

Валер(смеясь). Видишь, Жак, за откровенность плохо платят!

Жак. Эй ты, втируша! Нечего нос задирать. Не суйся не в свои дела. Погоди чужой беде смеяться. Сам получишь таску, тогда и смейся.

Валер. Дядюшка Жак, пожалуйста, не гневайся!

Жак(в сторону). Ага, посбавил спеси! Наберусь храбрости и, если он такой дурак, что струсит, хорошенько намну ему бока. (Громко.) Эй, послушай, пересмешник, со мной шутки плохи! Я над собою не позволю смеяться. Лучше не дразни, а не то поиному засмеешься. (Угрожающе наступает на Валера, тот пятится от него.)

Валер. Ну, ну, потише!

Жак. Это еще что? "Потише"? Я вот покажу тебе!

Валер. Осторожней.

Жак. Нахал ты этакий!

Валер. Господин Жак!

Жак. Не умаслишь! Господин Жак тебе ни капельки не верит. Вот возьму палку да начну тебя охаживать!

Валер. Что? Палку? (В свою очередь наступает на Жака.)

Жак(пятится от него). Да я ничего!..

Валер. Ах ты хвастун! Да я тебя сам могу палкой вздуть.

Жак. Верю, верю!

Валер. Поваришка несчастный!

Жак. Простите, сударь.

Валер. Ну? Где твоя палка?

Жак. Я пошутил.

Валер. Я до этих шуток не охотник. (Бьет Жака палкой.) будешь теперь знать, как со мной шутить! (Уходит.)

Жак(один). Вот и говори тут правду! Ну ее ко всем чертям! Невыгодное дело. Теперь зарекусь и больше ни слова правды не скажу. Хозяин отколотит еще куда ни шло. А уж управитель!.. Погоди, я тебе отплачу!

Фрозина. Жак, дома хозяин, не знаешь?

Жак. Ох, знаю, очень даже знаю. Дома.

Фрозина. Ступай, друг, доложи о нас.

Мариана. Ах, Фрозина, я в смятении! Не знаю, что со мною! Право, я так боюсь этого свиданья!

Фрозина. Да почему? Чего вы всполошились?

Мариана. Ах, не спрашивай! Ужели ты не можешь понять, как страшно человеку увидеть орудие пытки, на которую его хотят обречь?

Фрозина. Да чего уж тут, понимаю. Мало вам приятного от пытки с Гарпагоном. Пожалуй, терпеть ее с белокурым юнцом, о котором вы говорили, вам больше по душе.

Мариана. Да, Фрозина, не стану отпираться, – он у нас бывал и, признаюсь, почтительным, любезным обращением понравился мне.

Фрозина. А кто же он такой? Вы знаете?

Мариана. Нет, ничего о нем не знаю. Знаю только, что он так мил и так хорош, что его нельзя не полюбить. И если б я могла выбирать по сердцу, я бы выбрала только его. Вот потому-то мне и кажется жестокой пыткой жизнь с другим супругом, которому меня хотят отдать.

Фрозина. Ах ты господи! Белокурые юнцы всегда любезны девушкам и все умеют сладко петь. Только вот беда: в кошельке-то у них пусто. Старый да богатый муж будет повыгоднее. Конечно, не очень сладко в супружестве со стариком, да ведь терпеть недолго. Помрет – и ты на воле, бери сердечного дружка в мужья, а уж он за все вознаградит.

Мариана. Ах, боже мой, Фрозина! Как же это! Ждать и желать чьей-нибудь кончины, чтобы стать счастливой! А еще смерть возьмет да и обманет!

Фрозина. Полно! Вы идете замуж только с тем условием, чтобы старик поскорее оставил вас молодой вдовой. Так и надо записать в брачном договоре. Если не помрет через три месяца, это с его стороны просто нахальство будет! Ага, вот он сам идет сюда.

Мариана. Ах, Фрозина, какой урод!