Была ли пасторша на проповеди -- неизвестно. Самую большую популярность из простонародных венгерских проповедников снискал эркский приходской священник Андраш Блашкович (1749-- 1825), которого современники называли "венгерским Абрахамом-а-Санта-Клара" (Arnothi. Az erki pap. Eger, 1883 (Арноти. Эркский священник, Эгер, 1883). Arnothi. Blaskovics Andras neh. erki plebanos, a "ma-gyar Abraham a Sancta Clara" iinnepi egyhazi beszedei (Eger, 1894) (Арноти. Праздничные проповеди эркского приходского священника Андраша Блашковича, "венгерского Абрахама-а-Санта-Клара". Эгер, 1894). Под псевдонимом скрывается Игнац Сабо, профессор Академии права г. Эгера). Как мне кажется, не вполне заслуженно, ибо его талант не столь блистателен, как у его венского коллеги. Он был более посредственным оратором, к тому же простым деревенским священником, так что не позволял себе распаляться до тех высокопробных сквернословии, которыми придворный проповедник тешил, бывало, изысканное венское общество. Не все истории о Блашковиче достоверны. Наверняка вымышлена, например, история об украденной свинье. У одного бедного прихожанина украли свинью. Блашкович обещал отыскать ее. На следующей проповеди он рассуждал о грехе воровства, в конце концов дошел до кражи свиньи и сообщил изумленной пастве, что он узнал, кто этот достойный адского пламени злостный вор: "Вот он сидит здесь, в церкви, среди вас, со смиренной физиономией, будто преступник вовсе даже и не он. Но я-то знаю его, и сейчас эта священная книга падет на его грешную голову..." Тут проповедник поднял в руке здоровенное евангелие в металлическом окладе и сделал вид, будто собирается его бросить,-- в это же мгновение какой-то крестьянин в армяке спешно спрятал голову под лавку. Анекдот этот во множестве вариантов существовал еще задолго до Блашковича. Вариант с беспутной женщиной приписывают Абрахаму-а-Санта-Клара, но на самом деле сюжет еще древнее. Анри Этьенн (Estienne Н. L'introduction au traite de la conformite des merveilles anciennes avec les modernes etc. (Sur les Hasles, 1607), 428. old. (Введение к трактату о соответствии чудес древних и современных. Сюр ле Асль, 1607, с. 428)) рассказывает похожее о некоем орлеанском священнике. А Талеман де Рео (Reaux Т. des. Historiettes (Занимательные истории). Издание Тешнера 1854 года, история 226. Похожий анекдот рассказызает и Брантом -- "Д'Урвиль и Агринпа Д'Обинье". Словом, побасенка древняя-предревняя, а произошло ли все это на самом деле, никто не знает) излагает эту историю как популярную в его время, прославляющую ораторскую хватку парижского аббата, известного под именем "маленького Андре" (Андре Буланже, 1582-- 1657). Маленький аббат, как повествуется в анекдоте, читал проповедь о безнравственных женщинах и вдруг прервал ход своих мыслей восклицанием: "А вот одна из них сидит меж вами! Назвать ее? Любовь к ближнему воспрещает мне говорить, но ведь негоже и грех покрывать. Порешим так: я не скажу ее имени, но брошу в нее шапку..." С этими словами он снял священнический головной убор. Однако взмах его руки возымел в модной парижской церкви совершенно иной результат, чем в простой деревенской церквушке,-- все благородные дамы в страхе втянули головы в плечи. "О, великий боже,-- воскликнул аббат,-- я думал, здесь только одна такая, а их, посмотрите-ка, больше сотни!" Андраш Блашкович был нелицеприятным и не страшащимся власть имущих священником. Не то, что упомянутый Флегелем (Flogel. Geschichte der Komischen Literatur (Liegnitz und Leipzig, 1784, 1, 80. old.). (История комической литературы. Лигниц и Лейпциг, 1784, 1, с. 80)) проповедник, который настолько оградил себя осторожностью, что даже великим ветхозаветным мужам давал надлежащие их рангу титулы, как и подобает чтящему авторитеты верноподданному. Если он упоминал в проповеди Навуходоносора, то величал его не иначе, как "Его императорское Величество". Полное звание пророка Натана звучало так: "Высокочтимый придворный проповедник и суперинтендант Натан". Когда речь заходила о властях предержащих (т. е. тех деспотах в миниатюре, что бесчинствовали в его маленьком мире), Блашкович обращался к ним иначе. Самой знаменитой стала проповедь, которую он произнес в день Святого Варфоломея перед большим скоплением благочестивой праздничной публики в Дендеше. Священник взошел на кафедру и вытащил из-за пояса огромный нож для забоя свиней. Он повертел в руках наточенный до блеска инструмент и положил его на край кафедры. Потом приступил к проповеди:
