"Братья мои во Христе, благочестивые приверженцы Господа нашего!.. Пришел наш час!.. Вы знаете, что со Святого Варфоломея, кого мы празднуем сегодня, поганые язычники безжалостно содрали кожу. Я уже давно разыскиваю нож, который был орудием нечестивцев. И вот, наконец, я нашел его в руках правителей почтенного города, они, которые нечестивее язычников, немилосердно обдирают им бедный народ..." Последовавшая затем критика финансовых постановлений магистрата была столько успешной, что взволнованные прихожане тут же на месте отколотили должностных мужей, причастных к повышению и взиманию налогов. Оскорбленные власти, конечно, поспешили с жалобой к архиепископу, от которого последовал строгий выговор и твердый наказ подстрекающему к бунту священнику всенародно, с кафедры, взять свои дерзкие обвинения обратно. Именно это и произошло в ближайший праздник, при еще большем скоплении народа. Преподобный Андраш показал запечатанное мощной печатью письмо архиепископа и смиренно приступил к покаянию:
"Братья и сестры! Как покорный слуга и сын во Христе нашего милосердного отца архиепископа я с готовностью склоняюсь перед словом его милости. Я признаю свои ошибки и постараюсь их исправить. Я ошибался, когда утверждал, что нож, которым язычники содрали кожу со Святого Варфоломея, теперь в руках дендешского городского совета и именно им он обдирает бедный народ. Я ошибался, признаю, ибо теперь этот нож уже не у членов совета, а в руках дьявольской силы, которая когда-нибудь в аду будет сдирать им кожу с членов магистрата некоего города..."
И дальше все в том же роде. Но дендешский магистрат больше не стал жаловаться. У Блашковича была привычка, обернувшись в начале службы к алтарному изображению покровителя церкви, приветствовать его несколькими словами, из которых явствовала основная идея будущей проповеди. Однажды он служил в церкви Святого Иакова в Яс-Якохалме по случаю престольного праздника. На алтаре был изображен святой в дорожном одеянии, с посохом в руке и флягой на боку. Поднявшись на кафедру, Блашкович обратился к нему с такой речью:
"Почто, Святой Иаков, ты явился меж нас с жезлом в руке и флягой на боку? Может статься, ты желаешь быть судьей в Ясшаге, ибо ясскому судье надобны обе эти вещи. Жезл, дабы избивать бедный народ, а фляга -- дабы предаваться пьянству. Но чтобы познать все это в совершенстве, тебе следует поначалу побегать у судейских на посылках..." Продолжение было под стать началу. Преподобный Андраш не забыл помянуть в праздничной проповеди безбожие, жестокосердие и распутство ясской правящей верхушки. Успех и на этот раз был огромный, но чуть не обернулся катастрофой: местные чиновники избили бы священника, если бы он вовремя не покинул место ораторского торжества. В другой раз Блашковича пригласили детекские прихожане прочитать праздничную проповедь в день Святого Георгия. Здесь ему не понравилось, что церковь полуразрушена, а ее покровитель, вице-губернатор комитата Хевеш, не обращает внимания на настойчивые просьбы приходского священника и на то, что сквозь дырявую крышу льет дождь. Послушать проповедь знаменитого священника явился и сам вице-губернатор в окружении множества гостей. А тот, повернувшись к алтарю, начал свою речь такими словами:
