"Библиотека доминиканского ордена города Болонья. Выносить запрещается под угрозой отлучения от церкви, согласно декретам папы Урбана VIII и папы Иннокентия XII". Ненависть к похитителям книг с течением веков несколько приуменьшилась, приняла иные формы. Место этикеток, вклеенных в книгу, заступил экслибрис, получивший особое распространение среди студенчества Западной Европы. На экслибрисе нередко изображался повешенный. Намек, не требующий комментариев. На французских экслибрисах в петле болтался традиционный Пьеро, текст, по старинному студенческому обычаю, был написан макароническим стихом, чаще всего -- следующий:
Aspice Pierrot pendu
Qui huns librum n'a pas rendu.
Si hunc librum reddidisset,
Pierrot pendu non fuisset.
Смесь французского и латыни:
(Вот, смотри. Пьеро пандю, (висит) -- фр.
Тот, кто книгу не рандю. (отдал) -- фр.
Если б книгу редидиссет, (вернул) -- лат.
То в петле бы нон фуиссет. (не был бы) -- лат.)
Американские студенты представляли себе наказание вора более реально. Пример:
This book is one, my fist is another.
If you steal this one, you'll feel the other.
(Вот моя книга, вот мой кулак.
Книгу замылишь, получишь тумак (англ.))
Но традиционного повешенного изображали на своих экслибрисах и серьезные библиофилы. Один из председателей берлинского общества экслибрисистов заказал себе экслибрис, поистине леденящий кровь: на красном фоне черный палач вздергивает на виселицу злого книжного вора, над виселицей кружат два черных ворона. Надпись:
Gibst du mein Buch nicht zuriick,
Wartet Dein des Henkers Strick.
(Тех, кто книг не возвращает,
Ждет палач, петлей играя(нем.))
САМЫЙ ДЕРЗКИЙ ПОХИТИТЕЛЬ КНИГ
