Идея оказалась, конечно же, мертворожденной. Если бы и удалось выдумать такие письменные знаки и привести их в единое соответствие с грамматиками всех языков мира (запрячь пса пахать!), то смысл записанного этими знаками воспринимался бы слишком общо, отрывочно, неточно. Ведь у каждого языка есть своя собственная, непохожая ни на какие другие, довольно замкнутая система взаимосоответствий между обозначениями понятий, обладающая к тому же столь же обширной, практически бесконечной гаммой неоднозначных, нестойких, слитых друг с другом и перетекающих друг в друга смысловых оттенков. И несмотря на это, идея владела умами многих и многих ученых, и среди них -- таких выдающихся мыслителей, как Декарт, Лейбниц, Д'Аламбер, Кант, которые считали всемирную письменность в принципе возможной. Им и в голову не приходило, на какой труд обрекли они сами себя, увлекшись этой идеей. С разработкой этой идеи выступил первым английский лингвист Джордж Дальгарно, опубликовавший в 1661 году книгу под названием "Ars signorum, vulgo character universalis et lingua philosophica" (Искусство обозначений, общепонятные универсальные характеры и философский язык (лат.)). Термин "lingua philosophica" был заменен более известным ныне -- "пазиграфия" (pasigraphia). Следующая попытка была предпринята в 1668 году честерским епископом Уилкинсом, но столь же неудачная. После столетнего перерыва венгр Дердь Кальмар вызвал настоящую лавину систем всемирной письменности. Если шумиха вокруг пазиграфии время от времени и стихала, то ученые, завороженные утопией универсальной письменности, не прекращали теоретической деятельности ни на минуту. Я был чрезвычайно удивлен, когда, заинтересованный этим научным курьезом, обнаружил, что литературы по пазиграфии необъятное море. Мираж пазиграфии блуждал по миру книг два с четвертью века. Мираж этот преследовал и Дердя Кальмара, в прочем серьезного ученого, перу которого принадлежит, в частности, и фундаментальная венгерская грамматика на латинском языке. И хотя за границей бывал он чаще, чем на родине, принадлежность свою к венгерской нации подчеркивал с неизменной гордостью. Книгу о всемирной письменности издал он, однако, по-немецки. Помимо немецкого, вышла она также по-итальянски и на латыни. Сама же пазиграфическая система Кальмара настолько трудна, что усилий, потраченных на ее усвоение, хватило бы на изучение трех иностранных языков как минимум.
УНИВЕРСАЛЬНАЯ ГРАММАТИКА ДЁРДЯ КАЛЬМАРА
Кальмар использует и обычные буквы, но со всевозможными хитроумными дополнениями. Если у буквы не хватает какой-либо детали слева, то это означает "отсутствие", "лишенность", "неполноту". Буква V воплощает у Кальмара понятие "жизни", а если у нее не хватает левого усика, то смысл становится противоположным: V смерть. Глагол от существительного "жизнь" образуется с помощью небольшой черточки справа от буквы.
V- -- он живет, а V-- -- он умирает. Правда, просто?
Но это лишь начало элементарных слов. Дальше в лес, больше дров. Один знак может обозначать несколько понятий. ^ значит "небосвод", а также "полукруг", "кольцо", "натянутый лук", "радугу". А если мы этот знак перевернем, то под ~ следует понимать не только "море", но и "душевное спокойствие", "глубокое понимание" и т. п.
Полукруг меньших размеров /-\ значит "корабль", но если изобразить его вертикально, выпуклостью влево С , то совершенно очевидно, что это "качающийся на волнах корабль" или "беспокойное состояние духа ввиду угрожающей опасности". Автор заботится о том, чтобы знаки были наглядными. Если буква F, например, лежит ничком, то двух мнений быть не может: " 'П означает "верность" и "верноподданническое почитание". А опрокинутая навзничь, со всей очевидностью преподносит она читателю образ "угнетения", ведь не может же быть угнетенным тот, кто стоит. Прекрасно, -- скажет восприимчивый читатель, -- но как же быть со спряжением глаголов? Как мне написать лондонскому другу, что на длинное письмо времени у меня пока нет, но вскоре извещу его о подробностях? Нет ничего проще, -- отвечает автор. Сзади, спереди, сверху и снизу окружить знак точечками и кружочками, расположение и количество которых выразит и время глагола и укажет на лицо действия. И в доказательство приводит он множество примеров. Возможности практически безграничны. Одними только кружочками и точечками можно оформить самое сложное предложение, которое я, однако, не способен перевести на венгерский и привожу по-немецки:
